— Но вы же должны бороться за моё внимание! Если я вам действительно небезразлична!

— Романов начитались, Елизавета Сергеевна? Вы как маленькая…

— Вот и маменька так же точно сказала, — отвернулась девушка. — И я давно уже не маленькая! А почему мы остановились? Пойдёмте же, на нас уже начинают поглядывать!

— Да кому мы с вами нужны? — оглянулся по сторонам. — Впрочем, если настаиваете, то, действительно, пойдёмте.

Идём по аллее, молчим. Но молчание не тягостное, просто нервное. Пространство между нами дрожит от напряжения. Да и слов, в общем-то, не надо. Уже всё ясно. Отмотать бы назад время, вернуть вчерашний вечер… Увы. Не выдерживаю и снова останавливаюсь. Наплевать мне на прогуливающихся по парку горожан. И я их, и они меня в первый раз видят. И в последний.

— Елизавета Сергеевна, у меня совсем нет времени. Ночью я должен убыть из столицы, а мне ещё нужно встретиться кое с кем, вещи собрать, на завод съездить, дела подбить.

— Так в чём же дело? Поехали!

— Куда?

— На встречу. С кем вы там собирались встретиться?

— Боже, Лиза, вы меня ревнуете?

— Нет. То есть да, ревную.

— Ну и зря. Мне обязательно нужно встретиться со своим сослуживцем, Маяковским. И предложить ему отправиться со мной.

— Серёжа, теперь я просто должна поехать с вами, — девушка даже каблучком притопнула. — Это же сам Маяковский!

— А вот теперь я ревную, — тихонько пошутил. И с удовольствием увидел покрасневшие девичьи щёчки…

Воспоминания пришлось прервать — самолёт осмотрен, проверен и почти подготовлен к вылету, за время моего не столь долгого отсутствия с ним ничего серьёзного не случилось. Подумаешь, коркой пыли немного покрылся, мусор разнообразный травяной да лиственный в кабину налетел, ну ещё птицы постарались, как же без них — обсидели-нагадили. Вот сейчас и озадачим кого-нибудь помывочным заданием. Огляделся, никого вокруг из праздных зевак не увидел — разбежались служивые вовремя, словно почуяли. Ладно, отложим пока это мероприятие с помывкой.

О, Владимир поспешает. Похоже, закончил обустраивать наше временное жилище, теперь просто так не отделаюсь, сейчас начнёт вопросы задавать. И ведь придётся отвечать, рассказывать и обучать лётному делу. А всё из-за чего? Из-за этой, будь она неладна, нехватки лётных кадров! Поэт, стоило только обмолвиться в вагоне о подобной проблеме, тут же предложил в моё распоряжение свою кандидатуру и добился-таки моего согласия на обучение.

К счастью или несчастью, но все вопросы пришлось перенести на попозже. Принёс мне Маяковский срочный вызов в штаб. Пошёл, раз вызывают, да не забыл куртку подхватить и на плечи накинуть. Куртку…

Я даже притормозил от вспыхнувшей в голове догадки! Как же мы с Владимиром Фёдоровичем этот мелкий фактик упустили? Это я про то ночное нападение уличное. Каким образом нападавшие смогли опознать во мне офицера, если я был в куртке. По фуражке? Так её тоже не видно было… Выходит, поджидали именно меня? Глупости! Я ведь даже не собирался тем вечером на завод возвращаться! Просто так вышло? Нет, не просто так, не сходится что-то. Получается, что не глупости это, а ждали всё-таки именно меня. А как узнали, что я ночью на завод приеду? Получается, следили всё время? Эх, поторопился Владимир Фёдорович со снятием охраны. Так бы, глядишь, и слежку за мной заметили бы…

И вновь всколыхнулись воспоминания…

— Что же вы, Сергей Викторович, не разобравшись, за оружие-то сразу хватаетесь? Боевой же офицер, а поступки у вас… — таким вопросом встретил меня в своём кабинете Джунковский.

— Нормальные поступки, Ваше высокопревосходительство. Вот если бы я за оружие не схватился, как вы говорите, вот тогда стоило бы задуматься.

— Поясните.

— Сначала лихие люди на улице нападают, потом какой-то неизвестный по телефону звонит, предупреждает о ещё одном нападении, следом такие же неизвестные с оружием в руках выбивают в темноте дверь в кабинет. Поставьте себя на моё место — от сторожей-то при этом ни слуху, ни духу. Вывод — ликвидировали их или ещё что. Дальше… Разве можно нашим полицейским чинам вот так запросто ворваться на завод, выбить двери в кабинет и угрожать заместителю директора оружием? Когда это такое в России было? Так какой ещё реакции от меня ожидали ваши полицейские чины? Что я от страха на пол упаду? Пусть ещё спасибо скажут, что стрелять сразу не начал!

— Вы же видели, что на них форма?

— В темноте? Это чуть позже в коридоре керосинки появились. И хоть бы кто из них представился! Хорошо, Владимир Фёдорович, признаю, есть в ночном происшествии какая-то малая доля и моей вины. Прямо скажу, весьма и весьма малая. Но это уже, будем считать, дело прошлое. Вы и без моего участия необходимые выводы сделаете. Мне бы сейчас вернуться к более насущному, к моему назначению.

— Сделаем, Сергей Викторович. Обязательно сделаем. Все сделают. Вот скажите, как вы так постоянно умудряетесь на ровном месте спотыкаться? Вы же в очередной раз себе столько врагов этой ночью нажили, что даже говорить не хочется. Представляете, сколько сейчас высоких голов полетит после такого переполоха? Ах, не представляете! Жаль, жаль. С вашим же назначением вопрос закрыт и обсуждению не подлежит.

— Почему жаль? Вы что, и правда думаете, что меня сейчас интересуют ещё чьи-то головы? Свою бы сберечь. А этим паникёрам поделом. Но я не об этом. Владимир Фёдорович, вы же прекрасно понимаете, что невозможно будет наладить должным образом работу в Дивизии без механиков и пилотов, без самолётов и снабжения…

— Вы снова о своём, — поморщился генерал. — Вам же указали справляться своими силами. Где-то же один самолёт вы добыли? Добудете и второй.

— А дальше? — не удержался и перебил Джунковского. Сейчас не до субординации, сейчас разговор о деле. Да и так сложилось, что можно мне перебивать. — Предположим, ещё один самолёт мы добудем. Ну и словечко вы подобрали! А кто на этом самолёте летать будет? Кто, в конце концов, гайки станет крутить? Обслуживать, ремонтировать? Где бензин с маслом брать? Патроны?