И плотную черноту города впереди воспринял словно спасение от безграничного звёздного пространства вокруг меня. Всё-таки летать в подобных условиях, ночью, и на такой маленькой машине… Это совершенно другие ощущения полёта — здесь всё рядом, вплотную. Стоит только немножко отпустить воображение, и пропадает хрупкая фанерно-тканевая оболочка-скорлупка вокруг тебя. Раскинь руки в стороны и полетишь! Сам! Бр-р… Скорее туда, под облака, в спасительную черноту… К приборам! Да и вообще пора на землю. Я уже соскучился по грязным окраинным улицам, по лошадиному навозу, по… Да даже по давешним ночным разбойникам!

Механик не забыл мои наставления, не завалился спать, а всё сделал правильно. Вертикальный луч прожектора увидел издалека, на него и взял курс. Вышел на точку, прошёл чуть в стороне, чтобы не ослепило — надеюсь, в ночной тишине рокот мотора хорошо слышно? И приступил к снижению по пологой спирали. А там и световой луч упал вниз, осветил посадочную полосу. Ну и я на всякий случай щёлкнул переключателем самолётной фары. Хоть и слабенькое на этом аппарате посадочное освещение, но и оно не помешает…

Сел, зарулил, выключил мотор. Тишина полная. Погас посадочный прожектор, замолкло размеренное тарахтение автомобильного мотора. И тут темень. Но глаза к ней уже почти привыкли. Спустился на землю, прислушался. Идёт кто-то.

— Как сели, ваше высокоблагородие? Свет-то у нас отключили, пришлось динамо-машину запускать.

— Нормально сел. И самолёт в полном ажуре. Молодец! А света по всему городу нет, — подошедшего механика поблагодарил за вылет и отправил отдыхать. Неисправностей нет, заправить самолёт можно и утром, пусть поспит.

И я никуда с аэродрома не поеду, хватит мне на сегодня впечатлений. Да и нет у меня больше никакого желания шляться в одиночку по темноте городских улиц — лучше скоротаю-ка я оставшееся до рассвета время здесь же, в здании заводоуправления, в собственном кабинете. Диван у меня, само собой, там имеется. Конечно, этому агрегату далеко до наших будущих комфортных и мягких сооружений, но на безрыбье и такой сойдёт.

Так и сделал. Закрыл плотно дверь, задёрнул шторы. Китель на спинку стула аккуратно пристроил, сверху повесил портупею с кобурой. Курткой накроюсь, а под голову… Под голову командирскую сумку пристрою. Или вот стопку папок из шкафа выну. Жёстко, но говорю же, сойдёт…

Уже в который раз убеждаюсь, что утро добрым не бывает! Вот и в этот раз мой сладкий сон прервала заполошная трель телефонного аппарата. А ведь только-только заснул. На часы глянул, не поверил и головой помотал. И полчаса не прошло, как прилёг. Поднялся, кое-как распрямился, доковылял до стола, поднял трубку.

— Алё? Мурманск на проводе. Игорь, у меня всё в порядке, — спросонья голова соображает плохо, да ещё спал совсем немного, вот и ляпнул сдуру первое, что на ум пришло. Что вынырнуло откуда-то из совсем уж позабытых глубин памяти…

— Какой Мурманск? Вы там что, пьяные все! Это кто у аппарата? Представьтесь немедленно! — командный рык незнакомого голоса на том конце провода вынудил вытянуться и быстренько выбросить из головы всё лишнее. Вот же влип. А я-то по простоте своей думал, что это Игорю, обеспокоенному моим ночным отсутствием, переживания за мою грешную душу покоя не дают. Ну а кто ещё ночью, кроме него, сюда звонить будет? Вот и ляпнул, в надежде сразу отвести от себя возможные упрёки и перевести предстоящий разговор с объяснениями на шутливый лад. Ошибся. Бывает. Однако, нужно выкручиваться, пока начальство в трубке Кондратий от гнева не прихватил. Только рот раскрыл… И тут же его захлопнул. Пока не требуется представляться, нужно дать начальству гнев выплеснуть.

Слушаю и удивляюсь. Это же нужно уметь так грамотно и интересно выражаться? Я вот стою, в себя от сна прихожу, даже трубку чуть на отлёте держу, почти на вытянутой в сторону руке, а чётко всё слышу, что мне там втолковать пытаются. И грамотно так толкуют, вычурно, ни одного нецензурного слова, а уши от стыда в трубочку скручиваются… О, выдохся мой незнакомый собеседник, не иначе, потому как громкость убавилась, на нормальную перешёл. Теперь можно трубку и к уху поднести. И представиться, как просили. Надеюсь, моё звание и фамилия заставят прикусить язык звонившего.

— Грачёв? Полковник, вы в курсе того, что у вас на территории происходит? Нет? Тогда немедленно явитесь на проходную, пока её штурмовать не начали!

Да что произошло-то? Не успеваю положить трубку, как через тонкую дверь отчётливо слышу топот многочисленных ног по лестнице. Прорвались, душегубы! По мою душу спешат-торопятся. Кто? А те, кто только что штурмовали проходную! Продолжение вчерашнего нападения? Или нет? Но ведь добрые люди силой врываться на охраняемую территорию не будут? Нет!