Отчаяние Беатрис удивительно подействовало на Лео. Он почувствовал прилив тепла в груди. Она переживала за него. Во всяком случае, она не хотела, чтобы он дрался на дуэли.

— Ты можешь не прибегать к флакону с нюхательной солью, — сказал Лео. — Встречи на заре не будет.

— У меня нет флакона с нюхательной солью, — рассеянно сказала Беатрис. И вдруг до нее дошло. — А, понимаю, ты просто объяснил Бернби, что он не правильно истолковал твой интерес к Арабелле?

— Я сказал, что мой интерес заключен в тебе.

— Понятно. — Беатрис на мгновение задумалась. — Очевидно, ты хотел убедить его, что не домогаешься руки Арабеллы.

— Именно. — Лео слегка расслабился. Кажется, благоразумие берет в ней верх. — Вначале я попробовал, как и ты, сказать ему, что я друг семьи. Но это не произвело на него ни малейшего впечатления.

— Похоже, ты прав, говоря о мелодраматической чувствительности молодых джентльменов. — Беатрис покачала головой. — Тем не менее вызвать тебя на дуэль… в данной ситуации — это уж слишком. Я считала, что мистер Бернби разумнее.

Глядя в окно, Лео сказал:

— Я думаю, Бернби решил, что отчаянная ситуация требует отчаянных действий.

— Стало быть, он до такой степени приревновал тебя?

— Здесь, несомненно, присутствовала и ревность. Но справедливости ради я должен сказать, что Бернби преследовал и более благородную цель, бросая мне вызов.

— Вздор! Что благородного в том, что он вызывает тебя на дуэль лишь бы ты не сделал предложения?

Лео разглядывал тоненький ствол маленького деревца, которое едва вырисовывалось в тумане.

— Бернби считал своим долгом защитить юную, невинную овечку — твою кузину, которую собираются принести в качестве жертвы на алтарь моей похоти.

Воцарилось напряженное молчание.

— Именно так выразился Бернби? — бесстрастным тоном спросила наконец Беатрис. — Он употребил слова «алтарь»и «похоть»?

— Да.

— Понятно.

— Кажется, он был удовлетворен, когда я сказал, что намерен принести в жертву тебя.

— На алтарь твоей похоти.

— Да. — Лео повернулся, чтобы взглянуть Беатрис в лицо. Однако она не смотрела в его сторону. Казалось, она была всецело занята созерцанием шара в другом конце комнаты. — Я сожалею, что так получилось, Беатрис, но, пожалуй, это был самый простой способ выйти из положения, которое грозило крупным скандалом.

— Я понимаю. — Она продолжала смотреть на шар, словно это был магический кристалл.

— Я осознаю, что получилось несколько неловко, — осторожно сказал он.

Беатрис стиснула зубы. Было видно, как она проглотила комок в горле.

— Лишь бы не стало известно, что я миссис Йорк. Миссис Пул переживет сплетни по поводу отмененной помолвки с графом Монкрестом. Миссис Йорк не переживет.

— И миссис Пул, и миссис Йорк переживут брак со мной, — тихо проговорил Лео.

Беатрис вздрогнула и резко повернула голову, глядя на него непонимающим взглядом.

— Прошу прощения?

— Ты слышала, что я сказал.

Густой румянец залил ее щеки.

— Да, разумеется. Простите меня, милорд. Вы, разумеется, истинный джентльмен. Я понимаю: считая, что разрушил мою карьеру, ты намерен поступить благородно. Но я уверена, что это излишне.

Она начинала раздражать его.

— Я не считаю концом света брак с вами, мадам. Беатрис откашлялась.

— Очень по-рыцарски, милорд.

Ему захотелось выдернуть Беатрис из кресла и растормошить, чтобы она сменила это сводящее с ума загадочное выражение на лице.

— Рыцарство для молодых людей. Подобные вещи уже много лет меня не беспокоили.

— Но вы благородный человек, сэр. И не сомневаюсь, вы рассуждаете так: поскольку вы создали эту проблему, вы обязаны защитить меня от скандала.

— А как обстоит дело с тобой?

— Со мной? — Она подняла голову и выпрямилась. — Признаю, что несу большую долю ответственности за то, что поставила вас в щекотливое положение.

— Проклятие, не о том речь! Я спрашиваю о другом: оскорбляет твои деликатные чувства тот факт, что ты принесена в качестве жертвы на алтарь моей похоти?

— А-а, я понимаю. — Беатрис снова откашлялась. — Мои чувства не столь тонки и деликатны, милорд. И поэтому сей факт не ущемляет их, не говоря уж об оскорблении.

Лео понял, насколько был напряжен, лишь теперь, когда внезапно расслабился. Он неожиданно улыбнулся.

— Вы недооцениваете себя, мадам. Подобной чуткости и восприимчивости мне не приходилось встречать раньше. И благодаря вам мне открылась духовная сторона отношений, что раньше было для меня недостижимо скольких бы поэтов я ни прочел.