Беатрис крепко сжала кольцо в ладони.

— Я никогда его не продам.

Она сама удивилась своей решимости. Но она твердо знала, что никогда не допустит, чтобы кольцо Лео ушло к кому-то другому. Она будет носить его у самого сердца до своего смертного часа, что бы с ней ни случилось.

Складки рта Лео слегка разгладились. Он повернулся, встретился с Беатрис взглядом, и она почувствовала, что он удовлетворен ее решимостью.

— Я рад это слышать. А теперь обсудим наши планы.

Экипаж остановился у дома Беатрис лишь для того, чтобы она поднялась наверх и переоделась в брюки и рубашку.

В комнате Беатрис вынула из кармана плаща шкатулку с кольцом и лишь тогда обнаружила, что, кроме шкатулки, В кармане есть кое-что еще.

Кто-то во время торжественного вечера сунул ей в карман аккуратно сложенную записку. Беатрис медленно ее развернула. Послание было коротким и выразительным.

«Это последнее вам предупреждение, миссис Йорк. Отойдите от этого дела, иначе весь Лондон узнает, кто вы такая. Игра, в которую вы играете, не стоит свеч. В конечном итоге вы ничего не получите за свои усилия. У вас не будет ни колец, ни карьеры писательницы, ни даже безумного Монаха».

Беатрис смяла записку. В течение некоторого времени она пребывала в полной растерянности. Затем, когда она собралась с мыслями, ей стало ясно одно; она не должна ничего говорить Лео о предупреждении, пока они не нанесут визит в музей Тралла.

Если Лео узнает, что убийца находится где-то рядом, а не уехал из города, как они предполагали, он наверняка изменит свои планы и не возьмет ее сегодня с собой.

Ее пугало то, что было впереди, но в одном она была уверена: нельзя, чтобы Лео отправился в музей Тралла один.

Беатрис взяла шкатулку с драгоценностями и достала золотую цепочку, принадлежавшую ее бабушке. Она продела цепочку сквозь кольцо и повесила себе на грудь.

Стоя перед зеркалом, Беатрис потрогала кольцо, словно это был талисман. Затем повернулась и пошла вниз, где ее в карете ожидал Лео.

— Я думаю, это тот самый переулок, — сказала Беатрис.

Она оглядела узкую улочку между двумя темными домами. По ней плыл густой туман, то скрывая, то открывая скользкие камни тротуара. Ей пришла на ум фраза из «Замка теней»: «В глубине двигался туман, похожий на большого, призрачного змея, который свернулся и поджидает добычу».

Не надо об этом, подумала Беатрис. Это не роман. Это была реальность.

Беатрис много дала бы за то, чтобы не идти сейчас в мрачный, наполненный туманом переулок.

При слабом свете маленького фонаря, который нес Лео, переулок выглядел гораздо более зловещим, чем в тот день, когда она и Солтмарш вышли в него из подземелья.

— Вот отсюда ты появилась с Солтмаршем, — показал Лео. — Я хорошо запомнил это место.

Беатрис сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь справиться с неприятным ощущением под ложечкой. Она так и не сказала Лео о записке, которую нашла в кармане своего плаща.

«Надо сказать ему сейчас», — подумала Беатрис. Лео прав. Музей Тралла — ключевое место во всей этой головоломке. И только оно не было должным образом осмотрено.

— Вход в потайной тоннель находится в глубине переулка за деревянной дверью. В двери есть решетка, чтобы туда проникал воздух. Дверь заперта изнутри, но болты насквозь проржавели. Мы с мистером Солтмаршем сломали их.

— В таком случае, если нам повезет, дверь должна быть отперта. Если же кто-то заменил болт, мы можем попытаться найти другой путь к музею Тралла. Например, через окно, хотя я предпочел бы не ломать его, чтобы не привлекать внимания.

— Единственным человеком, знавшим о потайном ходе, был мистер Солтмарш. Зачем ему брать на себя миссию по замене сломанного болта?

— Кто знает? Мы не можем со всей определенностью судить, какую роль играет он в этом деле. — Лео шел по направлению к потайному тоннелю. — Держись поближе ко мне.

Беатрис не стала говорить, что у нее нет ни малейшего желания поступать иначе.

Свет фонаря дрожал и трепетал — подобие маяка в густом тумане. Подошвы ботинок Беатрис скользили по камням тротуара. Посмотрев под ноги, она увидела пятно маслянистой жидкости. Она передернула плечами и решила не всматриваться в то, что там могло быть.