— И какая правда? — тихо спросила Сирена.

— Что ничто не дается бесплатно, — электричество заискрилось в его ладони. — Что то, что ты что — то получил, не означает, что это принадлежит тебе. И данное могут легко забрать.

Сирена нахмурилась от его слов. От пустой боли в них. От подавленного гнева. Что в Домаре вызывало такую реакцию?

— За магию пришлось заплатить, — прошептала она. — Заплатить родителями, Мэлией, Дофиной и жизнью, которую я знала. Она дала мне страдания. Сильные страдания. И я все равно ее выбрала.

— Да, и я все равно ее выбрал, — он словно понимал ее. — В Домаре боги не могли представить размножение с человеком.

— Размножение? — спросила Сирена. — Как с племенной кобылицей.

— Именно. Они переживали из — за того, у кого власть. Они не стали бы делать то, что сделала Бенетта, ослаблять свою кровь другой.

— Ослаблять, — прошептала Сирена.

— Да. Они хотят только чистых Дома. Магия дарована богами. Они могут давать и забирать дары у людей, зависит от их поступков. Это не навсегда, и ты постоянно зависишь от их решения.

Сирена прикусила губу, представляя такой мир.

— Конечно, Малиса хотела… хочет править нами. Мы для нее не лучше.

Он кивнул.

— Проведя годы в Домаре, я понял, почему она так думает. Удивительно, что Вера не такая. Я не встречал чистокровного представителя Дома, который не был испорченным наглецом, считающим, что солнце сияет из его зада.

— Я знаю несколько смертных, которые тоже так считают.

— У них это на новом уровне, — возразил Дин.

— Тебе дали дар, — она указала на его кулак. — Зеркало показало, как его получить.

— Да, — процедил Дин. — Они зовут это даром. Но это… рабство.

Глаза Сирены расширились.

— Что, прости?

— Когда бог дарует тебе такое, ты становишься его. Ты — его дайджан.

— О, Дин, — прошептала она. — Мне так жаль.

Он отвернулся от ее добрых слов.

— Я… все еще не могу сказать тебе, что пережил с той сволочью, Валесами, — он процедил имя так, словно оно обжигало рот. — Я не… не…

— Шш, — она нежно провела ладонью по его руке. — Ты не обязан. Я не должна была тебя заставлять.

— Нет, я этого хотел. Я хотел, чтобы ты знала. Я пережил ад и вернулся, Сирена. Я видел и делал то, чем не горжусь. Я ожесточился из — за этого, и ты вернула меня. Показала мне снова, кем я могу быть. Я благодарен, — он вздохнул и взял ее за руку. — Но, если я должен стать таким, каким она создала меня, чтобы победить в этой войне, убить чистокровного Дома… снова, то я сделаю и это ради тебя.

Снова.

Слово прозвенело так четко.

Он убил Дому в Домаре.

Он знал, как убить Дому из Домары.

Сирена моргнула и увидела перед собой человека, а не оружие.

— Если тебе нужно стать таким, каким она тебя сделала, то мы не заслуживаем победы.

— Сирена…

— Нет, — она перебила его. — Если нужно стать плохими, как Малиса, чтобы победить, то зачем все это? Мы сделаем это вместе или не сделаем вовсе.

Он смотрел на нее, читал искренность ее слов на ее коже, в глазах и на губах. Он кивнул.

— Вместе, — согласился Дин.

Сирена взяла его за руку и повела от Зеркала Правды. Пусть остается разбитым. Оно никогда не показывало реальность.

* * *

Сариэль и Галцион вместе были на охоте, и Сирена с Дином решили пойти по лесу в Фен. До него была пара часов пути, а драконам было важно оставаться сытыми.

Сирена ощутила барьер, который они воздвигли вокруг деревни, раньше, чем увидела силуэт дома. Она зашагала быстрее. Трепет появился в желудке, пока она приближалась. Она давно не бывала в этой деревушке на севере, дома Алви. Но у нее были теплые воспоминания, и кровь словно запела от вида.

Проливающая кровь.

Такой она была тут. Ее друзья и Древние направили магию в ее кровь, пытаясь прогнать проклятие из ее магии крови. Так еще не делали, но она выжила. И они назвали ее так же громко, как ее меч.

Но она не поэтому была так взволнована.

Она очень хотела увидеть людей тут.

И когда она увидела первой девочку с косой цвета пшеницы, сияющей улыбкой и неугасаемым энтузиазмом, Сирена побежала вперед.

— Кэл, — закричала она.

Девочка просияла, ее рот раскрылся.

— Сирена?