День ясный и видимость на много миль вокруг. Синева лесов, покрывающих подножия хребтов, истерзанные ветрами скалистые уступы и мощь горной реки, что рокочет сейчас где-то внизу. Вид настолько завораживающий, что даже горечь от утреннего разговора с госпожой Мольд, временно отступает на второй план, как и усталость, что накопилась за долгие часы проведенные в седле.

Здесь все же потрясающе красиво! Я никогда не была в настоящей высокогорной местности на родине. Те сопки, на которых стоял наш захудалый городок, разумеется, не в счет.

Да что уж там, я и за границу-то ни разу не выбиралась, даже в Китай. Потому что деньги требовались постоянно. Да и сама жизнь была похожа на посредственный квест, задания в котором оказались абсолютно не увлекательными, а антураж весьма серым. Да и сюжет, мягко говоря, подкачал… Так, то ли трагедия, то ли водевиль.

Вот и моё попадание в этот мир, виделась на фоне прожитого, некой странной попыткой бесталанного режиссера спасти провальный спектакль более извращенным поворотом.

Эффектно, наверное, смотрится со стороны! Жаль, что от любви к излишним сложностям этот горе-создатель так и не избавился. Публика ведь любит сказки попроще, да и хэппи-энд обязателен, а не как у меня это обычно бывает…

Недобрая улыбка невольно появляется на лице. Я спокойно откидываюсь на грудь Игниса, более не пытаясь сражаться с желанием мужчины держать меня под рукой — зачем? Силы стоит поберечь — они мне ещё понадобятся.

Вот зря я об этом подумала! Утихшая было холодная ярость в душе вновь подняла голову, норовя выплеснуться в мир. Потому что, то, что я столь некрасиво нарекла «дерьмом» оказалось на самом деле чем-то ещё более гадким. Я ведь сразу заподозрила неладное. Ну что за бред, подумайте сами, с чего, собственно, так возмущаться и сопротивляться, раз тебя выбирают быть, по сути, единственной женщиной красивого, сильного и очень высокопоставленного мужчины? Нет, конечно, если у такой избранной там осталась любовь всей твоей жизни, а она вся из себя нежная и романтичная натура — это одно, но вот про ведьм такого не скажешь. Да и власть с деньгами они ценят, как никто — это я уже успела понять.

Так что же остается? Правильно, несложно догадаться, что имеется ещё такой опупенный подвох, перекрывающий любые вроде бы очевидные плюсы. Да и нет этих самых плюсов, как оказалось…

Закрываю на миг глаза, что предательски начинает пощипывать от соленой влаги, что так и норовит вырваться на свободу, потому что пред внутренним взором вновь встает лицо Ганны.

Она не изображает сочувствие и не пытается язвить, впрочем, как и не стремится утешить. Лишь говорит жестко, четко, словно стреляет словами, каждое из которых попадает таки в цель, пусть я и не уверена пока в мотивах Верховной.

— Ведьмы, моя дорогая гостья из неизвестной дали, никогда не становятся женами Владеющих! Мы — неприкасаемые для аристократии, — в ее голосе все же звучит злость, — О, да! Они нас ставят вряд с «падальщиками» и «золоторями», — и видя моё недопонимание, поясняет, — Первые, из поколения в поколение занимались всем, что связано с упокоением мертвых — могильщики, но не только. Они те, кто убирает тела людей и животных с полей битв и во время мора. Ну, а вторые — смывают с мостовых помои, собирают мусор и чистят отстойники, — она хмыкнула, — Мы для этого мира примерно такие же, даже если носим парчу и бархат, пусть нас боятся лишь немногим меньше тех же колдунов. Чище в глазах людей мы не становимся. — Она холодно уставилась мне в глаза. — Удел избранной удовлетворять похоть и родить наследника, которого отдадут на воспитание благородной аристократке из хорошего рода! Той, которую нарекут женою и что будет стоять рядом с потомком великого рода Ардере, управлять его домом и людьми, в отсутствии хозяина, и носить титул Великой госпожи Предела Огня. Поверь, желающих найдется масса, пусть их тела не коснется более ни один мужчина — уж об этом Владеющие позаботятся!

Удержать спокойное лицо, вероятно, получилось. Да, я поверила Ганне сразу, хотя бы по той причине, что о таком наверняка знает здесь каждый. Вот только говорит мне все это женщина явно не из сочувствия, она что-то придумала и сейчас подготавливает почву. Я стараюсь смотреть на Верховную безэмоционально, лишь слегка склоняю голову набок, показывая готовность слушать дальше.

— Так как, устроит тебя такая роль? Я вижу, ты не сильно удивлена? — не выдерживает она первой, понимая, что не дождется большего, чем мой предыдущий всплеск негодования.

— А есть альтернатива? — отвечаю вопросом на вопрос. — Уважаемая, история моего мира знала и более странные союзы, пусть к ним нас и не принуждала магия, — вздыхаю я. — Поверьте, люди похожи везде. Они придумывают очень извращенные схемы, лишь бы сохранить устойчивую систему, что помогает одним править другими. И, конечно, владеть и приумножать то, что уже успели откусить у соседей или даже родственников. Так что да, вы правы, жизнь парочки не особо любимых народом ведьм стоит того, чтобы сила укреплялась, а четыре рода колдунов процветали, не забывая защищать Империю.

Ганна ещё какое-то время сверлит меня взглядом, но потом кивает своим мыслям и отворачивает лицо:

— Ты права, деточка. Люди везде похожи, — она складывает ладони лодочкой на столе и произносит, глядя на них, — Я солгала Владеющему. Тебе не грозит смерть! — она покачала головой, — Но я останусь, чтобы научить тебя пользоваться Даром. И для начала, надо «привязать» потоки, чтобы магия не срывалась спонтанно. Просто расслабься, и с этой бедой мы справимся. Только не рассказывай пока об этом, — Она вновь смотрит на меня испытующе.