Буквально за секунду до того, как тройка насекомых должна добраться до меня, впереди мелькает фигура одной из близняшек, которая сразу же заваливается на землю. А вторая сбивает меня с ног, уводя с «линии огня». Рухнув левой стороной лица в грязь, отплёвываюсь и переворачиваюсь на спину, не сразу поняв, что именно произошло. До мозга доходит только когда взгляд падает на телохранительницу — по коже бегут чёрные полоски, а сама девушка бьётся в конвульсиях.

Впрочем, через секунду я замечаю виконтессу, находящуюся в точно таком же состоянии, к которой быстро приближается бывший хельгинский сумасшедший и мозг начинает бешено работать, пытаясь что-то придумать. Жаль, что этот ублюдок точно не ел хлеба в своём шалаше — айван сейчас мог бы здорово помочь. Спустя мгновение, эта мысль находит своё продолжение и я тянусь к хлебу во всех трупах, что находятся в поле зрения, переводя его на молекулярное состояние и вытаскивая наружу, через мёртвую плоть.

Надо мной грохает выстрел винтовки — вторая телохранительница снова пытается поразить цель. Клайфесс крутится, разворачиваясь в нашу сторону, но его отвлекает механоид, быстро приближающийся сзади и поливающий урода свинцом из пулемёта. На этот раз, противник предпочитает быстрым скользящим движением уйти в сторону, избегая огня, а в «робота» врезается один из рицеров, сбивший того с ног. По ушам ещё раз бьёт выстрел винтовки, а я формирую из хлеба небольшие и сверхспрессованные снаряды. Если рицеры погибают после того, как им прострелить голову, значит этот больной на голову ублюдок тоже сдохнет при попадании в мозг. Ключевой момент — пробиться к нему.

Когда в голову Клайфесса с разных стороны летит десяток крохотных снарядов, тот замечает угрозу не сразу. Успевает перехватить пару из них, выставив всё тот же щит из чёрных частиц, но вот все остальные попадают в цель. Чувствую, как пять из них растворяются в дымке, что окружает противника, но два всё-таки добираются до черепа, пусть и сохранив только половину массы. Ту её часть, что близко контактирует с костями черепа, превращаю в молекулы, отправляя их внутрь головы Клайфесса. Остальную часть хлеба использую для прикрытия «молекулярного вещества» — времени как раз хватает для того, чтобы провести в голову часть разложенной на молекулы массы. Вижу, как останавливается болотный безумец, видимо пытающийся понять, что происходит. А сам я снова собираю хлеб вместе, создавая семь шипов внутри головы и сразу нанося ими удар. Не факт, что все они образуются прямо в мозге, но как минимум часть из них, судя по реакции противника, оказывается в нужном месте — родственник Джойла делает дёрганое движение вбок, после чего падает на землю. Продолжаю перемещать шипы внутри его черепа, одновременно с этим поднимаясь на ноги. Перепачканная в земле телохранительница, одну за другой выпускает в цель три пули, после чего принимает перезаряжать винтовку. А я шагаю вперёд, приближаясь к распластавшемуся на земле противнику.

По дороге, бросаю взгляд на призванную, что прикрыла меня своим телом и понимаю, что девушка точно мертва — кожа иссиня-чёрная, а признаки жизни полностью отсутствуют. Взгляд сразу же перемещается к виконтессе, тоже лежащей на земле и я ускоряюсь. Чёрная пыль из которой состояло около трети тела Клайфесса опадает вниз — насколько я понимаю, ублюдок окончательно сдох.

Оказавшись вплотную к Айрин, останавливаюсь, не в силах поверить свои глазам. Кожа такого же цвета, как у погибшей призванной и никаких признаков дыхания. Метрах в пяти от меня поднимается на ноги изрядно помятый механоид с покорёженым корпусом и без правой руки, в которой он держал пулемёт. Я же опускаюсь на колени около Мэно, прикладывая руку к её шее. Разум подсказывает, что пульса точно не обнаружится, но не проверить, я просто не могу. Так и держу пальцы на шее, пока меня не выводит из ступора звук выстрела, прозвучавший совсем рядом. Повернув голову сталкиваюсь взглядом с уцелевшей близняшкой.

— Время убивать, а не плакать!

Призванная сразу отворачивается, делая ещё один выстрел, а я, поднимаясь на ноги, чувствую, как внутри плещется непонятное чувство, которое я не могу идентифицировать. Но она права — сейчас не время, чтобы… Оборвав мысль, создаю в воздухе ледяные глыбы, сбивая на землю одного из рицеров. После чего повторяю приём с извлечением хлеба и одного за другим принимаюсь атаковать созданий, что продолжают убивать моих людей. У рицеров нет такого дымчатого щита, как у Клайфесса — получается куда проще. Достаточно ударить с той стороны, что не защищена чёрной пылью и считай, противник уже уничтожен.

Когда с последним из монстров покончено, снова поворачиваюсь к Айрин и наклонившись, закрываю распахнутые глаза, невидяще уставившиеся вверх. Разогнувшись, окидываю взглядом треугольник земли — мы потеряли не меньше половины бойцов убитыми, а несколько десятков раненых оглашают воздух стонами. Взгляд падает на заляпанного грязью Кравнеца, который с ошалелым видом оглядывает солдат и я делаю несколько шагов, приближаясь к нему.

— Капитан! Восстановить порядок и сформировать оборонительную линию. Выставить дозоры. Быть готовыми ко второй атаке.

Эмоции, которые на момент полыхнули, куда-то ушли и фразы получаются сухими. Офицер, впрочем, реагирует сразу же — глянув на меня, принимается раздавать команды, выдёргивая из общего скопления сержантов и сыпя приказами. А я сам шагаю к Эйкару, над которым склонился Канс. Ожидаю увидеть ту же картинку, что и у девушек, но оказавшись рядом, понимаю, что старый маг жив и даже что-то говорит. Правда расслышать не получается — когда я нахожусь уже в метре от него, тот замолкает и скосив на меня глаза, прикрывает их. Мрачно смотрю на разогнувшегося Канса, ожидая известия о гибели Эйкара, но тот озвучивает совсем другое.

— Он смог остановить процесс уничтожения тела. Попросил вернуть его в чувство, когда у нас под рукой окажутся жертвы — продиктовал связку, которая должна в этом помочь.

На момент быстро глянув в сторону старого мага, добавляет.

— Но у нас не больше тридцати часов, потом всё — умрёт. Если повезёт — снова станет призраком. Если же нет…

Снова посмотрев на мага, ведёт взглядом по округе и недоумённо интересуется.

— А где Айрин?

Непроизвольно дёргаю головой, чтобы обернуться на то место, где лежит тело виконтессы, но вовремя себя останавливаю и после короткой паузы отвечаю.