Шрифт:
— Ты специально меня вывел, кретин? — На плечи навалилась усталость от произошедшего выброса адреналина и ярости, поэтому последующее пояснение друга я встретил более чем адекватно, заходясь в диком хохоте над самим собой.
— Конечно, специально. Ты меня сейчас обидел прямо до глубины души, — Тоха манерно приложил к груди ладонь, хлопая длинными рыжими ресницами. — Она летит, чтобы поговорить с тобой, сделать признание, наконец — повзрослеть, пусть и после пинка Воропаевой, а ты, услышав такое, страшно даже подумать, что наворотил бы. Отелло рядом с тобой нервно курит. Поехали, теперь можно за тебя не беспокоиться!
Я не двинулся с места.
— «Повзрослеть», говоришь? Хм… — хищная улыбка расползлась по губам, сильно нервируя Антона. — А сгоняй-ка ты за Ташкевич сам… да не забудь убедительно заверить, что ничего мне не сказал о «подставе» Воропаевой… хочешь, даже поугрожай…
— Ящеров! Я вас не узнаю!? Кто Вы такой?
— Тот, кто заслужил билет в первом ряду на спектакль «Последствия для эгоистки»!
— Места свободного рядом нет?
— Нет. Прости, Тоха, но это — театр одного зрителя…
— Ну и ладно. Мне будет неплохо и в роли второстепенного героя-злодея!
— В этом месте торжествующего голоса доктора Зло не хватает, — больше не сдерживая себя, захохотал.
— А-ХА-ХА-ХА-ХА!!! Пойдёт?
У меня в животе закололо в приступе новой волны хохота.
На душе было легко и спокойно.
«Она едет, чтобы извиниться… теперь птичке никуда не деться!»
— Что тут у вас… матерь Божья! — Степанида Альбертовна переступила порог кабинета, с открытым от изумления ртом разглядывая окружающий нас погром. Строгим голосом учительницы, секретарша спросила: — это что?
— У Руслана Максимовича стресс…
Игнорируя довольное лицо Антона, женщина посмотрела на меня:
— Мой вам совет, господин Ящеров: не умеете снимать стресс? Не надевайте! Хотя… дизайн кабинета мне не понравился сразу, поэтому без лишних нравоучений пойду, вызову обслуживающий персонал и завхоза.
Крутанувшись на месте, Фёдорова удалилась с важным видом, а мы, переглянувшись, опять заржали.
— Ладно. Полетел я за Наташкой! Не будем девушку терзать неведением предстоящих душевных терзаний!
— Удачи.
Я мрачно улыбнулся, наблюдая за Рыжим, который внезапно остановился в дверях, чтобы задать вопрос:
— Русик, а ты петь умеешь?
— Нет. Зачем?
— Эх, жаль! Ташка танцует… если бы ты умел петь — крутой мог получиться водевиль!
— Иди уже, сценарист-любитель! Опоздаешь.
— Да… Я, действительно, уже опаздываю.
Макаров посмотрел на часы и быстро выскочил из кабинета, пока я, тихо смеясь, стал собирать разбросанный, залитый кофе отчёт, проникаясь каким-то игривым настроением. Хотелось пошалить.
Недолго думая, нажал на кнопку селектора, приказал строгим голосом:
— Степанида Альбертовна, а вызовите-ка мне аналитический отдел. Хочу продемонстрировать им, каким я бываю, когда мне подсовывают фиктивную статистику по продажам из автосервисов!
— Слушаю и повинуюсь…
Глава 2. Женщина необыкновенно склонна к рабству и вместе с тем стезя её — порабощать
«Чувство мести — чувство раба.
Чувство вины — чувство господина…»
*Бердяев Н.А.*
Только объявили посадку, мы с бабушкой Олей обменялись телефонами, зная, как легко потеряться в очереди утомлённых пассажиров, проходящих паспортный и таможенный контроль по прибытию в долгожданную точку «В».
Ольга Альбертовна, за эти двенадцать часов, стала, будто родная.
Сколько нового мне довелось услышать о мужчинах, женщинах, таких же влюблённых и глупо поступающих, как я! Десятки историй, каждая из которых имела свою особенность и окраску.
Повествование же было настолько захватывающим и забавным, что та половина пути, которую я бодрствовала, общаясь с соседкой, пролетела весело и непринуждённо. Пока я пыталась запомнить все признаки мужской влюблённости (и вербальные, и невербальные), набираясь «ума», как сказала сама «гуру мужских и женских поведенческих особенностей», доктор психологических наук, психотерапевт-практик и моя наставница — Васенкова Ольга Альбертовна, даже не заметила, как перелёт подошёл к своему логическому концу, быстро обмениваясь контактами с бабушкой Олей.