Тем не менее, заговорить первой выпала честь мне:

— Ольга Альбертовна? — Даже понимая, что это невозможно, не могла не спросить я.

— Руслан Максимович запретил пропускать девушку в матроске… — даже не слушая меня, выпалила женщина, но резко замолчала. — Что? Я… вы знакомы с моей сестрой?

— Ммм… — как-то мне эта мысль в голову не приходила. — Видимо, да. Просто вы на неё безумно похожи.

— Вы прилетели из Америки? Насколько я знаю, Оля живёт в Калифорнии, — глаза старушки потускнели, и Нина Фёдоровна приобняла ещё недавно бывшую суровой женщину, пустившую себе в сердце уныние.

Я знала, насколько оно может быть разрушительным, поэтому поторопилась вернуть её глазам блеск, как можно быстрее:

— Да. Именно так. Но познакомились мы с Ольгой Альбертовной в самолёте… на пути сюда. В аэропорту её встречали, но мы обменялись телефонами. Вы знаете номер её сотового? — Мне было до крайности неловко задавать этот вопрос, но именно он помог претворить моё желание в жизнь.

— Нет. Я буду тебе крайне признательна, если ты мне его дашь!

В конечном итоге, между нами состоялся негласный договор: я продиктовала номер Ольги Альбертовны, а Степанида Альбертовна без проблем пропустила меня в кабинет своего начальника, предварительно приказав снять полосатую шёлковую блузку, дав ей иное название — «матроска», и вручив ключ после того, как я выразила опасение возможного побега Ящерова.

Смущённая сверх меры, запахнула чёрный пиджак и сделала тот самый шаг в пропасть, готовая к последствиям. Закрыв дверь на замок, незаметно сунула ключ в задний карман шёлковых брюк.

«Вазелин забыла купить!» — Кричит запоздало проснувшаяся «чуйка», когда мои глаза, в очередной раз, подвергаются незамедлительной атаке чёрных омутов Руслана, говорячего с кем-то по телефону.

 «Смелость — это не добродетель!

Это выключатель чувства самосохранения!»

*автор*

— … моя помощница вышлет по факсу необходимые копии. Подписывай договор и возвращайся, если не хочешь пропустить открытие «Мотодрома». На всё-про всё у тебя пять дней. До четверга! Чего тебе!? — Мстительный прищур Руслана, как только стритрейсер в костюме дал отбой, ощутимо пробрал моё тело, обещая всевозможные кары.

Страх как будто остался за порогом кабинета, заблудившись в приёмной, в поисках нового хозяина. У меня в голове угнездилась определённая цель, пусть и мотивированная Воропаевской угрозой, но я не могла отказаться от её претворения в жизнь, в первую очередь для себя, желая обретения утерянных чувств.

Сейчас я даже не могла вспомнить, почему уехала тогда от Руслана, поддавшись банальному всплеску гормонов.

«Может, Яна права, и я — идиотка?»

— Ладно, — лениво протянул хозяин кабинета, растянув губы в усмешке, — спрошу по-другому: что ты сделала с моей помощницей, и стоит ли мне вызывать полицию?

Медленно поднявшись с чёрного офисного стула, Ящеров стал плавно приближаться ко мне, и вся моя смелость испарилась, как воздух из проколотого воздушного шарика.

Нервы сдали при виде мужской фигуры, облачённой в серо-голубой костюм, подчёркивающий его сексуальный стан.

— Ничего не делала… — дрожащим голосом прошептала я, как можно крепче сжав края своего пиджака.

«Не хотелось бы светить голым телом… А Воропаева предупреждала, что мода запада, заключающаяся в отсутствии нижнего белья, плохо для меня закончится даже при наличии небольшой груди»!

Русик остановился напротив и засунул руки в карманы брюк.

Его приподнятая бровь требовала подробностей, и я, окончательно растеряв всю свою уверенность при его приближении, тихо залепетала, уже беспрекословно подчиняясь одной мимике:

— Требование только выполнила, чтобы ты женщину не уволил… «в приступе стресса» — как она выразилась. Степаниде Альбертовне «не очень хотелось покинуть сегодня рабочее место вслед за половиной аналитического отдела» — не знаю, что значат её слова, но я не отказала ей в просьбе.

Ящеров переместил потемневший взгляд с моих глаз на губы, а затем на прикрытую пиджаком грудь, забавно наклонив голову, точно вдумываясь в мои бормотания и прекрасно их понимая.

Его хмурая морщинка, возникшая между хмурых бровей, вызвала улыбку на лице. Рука непроизвольно потянулась к ней, но была перехвачена по пути уверенным хватом пальцев.

— Машкова, — ухмылка Руслана неприятно расползлась на его губах, как только он назвал мою фамилию, будто насмехаясь над самим собой, — ты припёрлась в мой кабинет… без блузки… тянешь свои руки… у тебя недотрах? Неужели в Америке не нашлось достойного янки?