Лео придвинулся, и их рты оказались так близко, что Аласдэр еле сдержался, чтобы не лизнуть нижнюю губу Лео.

— Я не играю. Я вдруг так устал, — прошептал Лео, и его веки закрылись. — Я не могу… не могу держать глаза открытыми.

«Магия, — подумал Аласдэр. — Должно быть, она». Среди присутствующих был только один, кто время от времени пользовался магией…

Аласдэр резко обернулся и посмотрел осуждающим и пристальным взглядом на Таноса. На губах молодого вампира играла самодовольная ухмылка.

— Ты это сделал, — прошипел Аласдэр.

— Я, — ответил кузен, скрестив на груди руки.

— Зачем? — потребовал ответа Аласдэр, удерживая обмякшее тело Лео в вертикальном положении.

Танос подошёл с самым беззаботным видом и, пользуясь тем, что руки Аласдэра были заняты, провёл пальцем по виску, щеке и подбородку Лео.

— Затем, кузен, что в последний месяц он безраздельно владел твоим вниманием. И настолько, что ты забыл о своих обязанностях и даже принял одно, мать его, наказание. Итон хотел, чтобы я рассмотрел человека поближе, а ты не разрешал мне это сделать.

Когда из груди Аласдэра вырвался низкий рык, Танос благоразумно убрал руку.

— Если хочешь оставить его себе, — продолжил Танос, понижая голос так, чтобы слышал только Аласдэр, — тебе нужно сделать больше, чем просто оставить на его коже свой запах и объявить своим. Эти идиоты не поверят, пока не почувствуют твой запах на нём и в нём. Тебе ли не знать. Я просто по-дружески напоминаю, кузен.

— Мне не нужны твои напоминания, — отрезал Аласдэр.

— Неужели? — ехидно спросил Танос. — Ты настолько зациклен на своём золотоволосом ag'ori, что даже не заметил Василиоса в другом конце зала.

Аласдэр быстро взглянул в дальний конец коридора.

А Танос сказал:

— Слишком поздно. Он давно ушёл, и, полагаю, намеренно скрылся, желая, как и мы, увидеть это представление полностью. Старейшинам тоже свойственно любопытство, Аласдэр. Так что я тебя ещё раз спрашиваю: кто этот человек, так сильно привлёкший твоё внимание?

Когда Танос снова попытался коснуться Лео, Аласдэр, будто загнанное в угол животное, обнажил зубы. А потом, не ответив, закрыл глаза и сделал то, что обещал Лео не делать: исчез из логова вместе с Лео.

ГЛАВА 11

Лео проснулся под приглушенный звук голосов. Он заставил себя раскрыть отяжелевшие веки и осмотреться. И с удивлением обнаружил знакомую обстановку собственной спальни.

Высокий комод, забитый всевозможной одеждой, стоял по диагонали в дальнем левом углу. Рядом пристроился шаткий подержанный письменный стол, купленный в старом антикварном магазине на пересечении улиц Парнелл и Ротэм. Книжный стеллаж напротив с четырьмя полками, забитыми учебниками и историческими журналами, покосился, хоть и стоял для поддержки впритык к стене.

Все было так, как и должно было быть… за исключением голосов.

Усевшись на кровати, Лео схватил лежавшую с края белую футболку и натянул через голову. Затем взял висевший на спинке стула удобный серый кардиган.

Боже, ради душа он сделал бы что угодно…

Во время своего заключения Лео пользовался преимуществами смежной ванной комнаты, и старался, насколько возможно, поддерживать чистоту с помощью воды и мыла. Но своему окружению он не доверял настолько, чтобы раздеться и встать под тёплые струи.

Впервые за две недели Лео был полностью одет. Поэтому наконец-то почувствовал себя хоть немного защищённым. Он свесил ноги с кровати и, сжав пальцами переносицу, зажмурил глаза. Ужасно болела голова, а это означало только одно.

«Аласдэр снова исчезал».

Парень внимательно осмотрел спальню и, никого не увидев, нахмурился. «Может, Аласдэр был всего лишь ночным кошмаром?» Но следующая мысль, в самом деле, озадачила: «Тогда кто, чёрт возьми, сейчас у меня в квартире?»

Раздумывая над этим вопросом, Лео встал и выругался: что-то острое вонзилось в ступню. И открыл от удивления рот. На полу валялась металлическая цепь с расстёгнутым наручником.

«Вот дерьмо. Значит, случившееся мне не приснилось». Присев, он поднял наручник. Яснее ясного, что воображение здесь ни при чем.

— Погоди. Кажется, я только что его слышал.

До комнаты донёсся тот самый бархатистый голос, и Лео замер.

«Нет… этого не может быть».