Айседора смерила Лео оценивающим взглядом, и её блестящие алые губы скривились: вся ситуация её явно забавляла.

— Ты права, — согласился Танос, поворачиваясь к кузине. — Но некоторые вещи не меняются, и когда дело касается Аласдэра, я просто ничего не могу с собой поделать. — Танос снова повернулся к вампиру, и его глаза заискрились озорством: — Этот экземпляр должен быть очень особенным. Я подумал, что можно было бы подойти и рассмотреть его поближе. Если ты, конечно, позволишь его попробовать. Обещаю, что буду нежен.

Многие в зале не сводили с них глаз. Аласдэр двинулся вперёд и теснил кузена, пока тот не отступил в тень. Потом бросил на Таноса взгляд, не требовавший объяснений. По сердитому выражению на лице Аласдэра и так было ясно, что ответ кузену вряд ли понравится.

Танос раскатисто засмеялся и подмигнул:

— Аласдэр, я же просто тебя дразню. Всё хорошо. Полагаю, у тебя есть веская причина для беспокойства. Ты же знаешь меня лучше всех. Боишься, что я его сломаю? — Буквально за мгновение, пока взгляд Таноса переместился с Аласдэра на стоявшего позади Лео, озорное выражение в глазах молодого вампира сменилось похотью. — Скорее всего, так и будет. Его так и тянет оттрахать. И я вряд ли буду с ним аккуратничать.

У Лео было ощущение, что ноги приросли к полу. Он мельком глянул на незнакомого вампира, рассматривавшего его, как кусок первосортной говядины, но до того, как их взгляды встретились, Лео отвёл глаза.

Мужчина был высоким, выше Аласдэра, но моложе, возможно, двадцать два — двадцать три года, не больше. Одет он был в чёрные джинсы и узкую чёрную рубашку, которая плотно обтягивала упругое мускулистое тело. И волосы у молодого вампира были того же цвета, что и у Лео: светлые, белокурые. Но в отличие от короткой стрижки Лео волосы вампира были собраны в низкий хвост на затылке.

«Леонид, не смотри ему в глаза».

Предупреждение было настолько неожиданным, что Лео вскинул голову и уставился в затылок Аласдэра.

«Танос слишком самонадеян. Увидев твой взгляд, он решит, что ты приглашаешь его поиграть».

«А ты не слишком самонадеян?» — подумал Лео, не в силах промолчать.

«Я никогда подобного не говорил. Разница в том, что ты хочешь, чтобы я был у тебя в голове… и в других местах».

— Ты закончил, Танос? — спросил Аласдэр, спокойно возвращаясь к разговору.

— Думаю, да. Хотя мне кажется, с твоей стороны эгоистично оставлять его полностью себе. Видно, после наказания у тебя всё ещё скверное настроение.

— Решение не делиться моей добычей не имеет ничего общего с плохим настроением и напрямую связано с твоим неумением себя контролировать. И, кстати, раз уж ты об этом заговорил, я рад, что ты так сильно беспокоился после наказания о моём состоянии, что даже решил проверить, жив ли я.

Танос пожал плечами.

— Нет ни единого шанса, что Василиос тебя устранит. И нет, я не беспокоился. Но, когда услышал об этом… — растягивая слова, произнёс он и облизал губы.

— Танос, нет, — повторил Аласдэр, будто отчитывал упрямого ребёнка, и шагнул влево, перекрывая вампирам прямой доступ к Лео.

— Но ты никогда не приводил сюда своих людей. Аласдэр, что особенного в этом человеке? Позволь мне узнать.

— Что особенного в нём — моё дело. До того момента, пока я не решу поделиться с тобой, — сквозь зубы рыкнул Аласдэр.

— А ты поделишься? — спросил Танос, и его голос вдруг стал бархатистым и соблазнительным. — Поделишься им со мной?

Мысль о том, чтобы оказаться между двумя вампирами, должна была привести Лео в ужас. Исключив чисто физический аспект, Лео прекрасно осознавал, что находился рядом с самыми выдающимися экземплярами мужского пола, которых когда-либо видел. И даже несмотря на то, что они вели себя так, будто Лео ворвался в их жизнь мотыльком-однодневкой, мысль об их прикосновениях заставляла его глупый член рваться в бой.

«Чёрт, я даже не думал, что был настолько одинок».

— Знаешь, Танос… поделюсь, — наконец сказал Аласдэр. — Если пообещаешь, что не будешь в постели, как всегда, жадным.

— Ну, и где тут веселье? Кстати, он только что признался, что ему одиноко. Ты ведь не делаешь, что должен? — поинтересовался Танос, сверкая в сторону Аласдэра улыбкой нераскаявшегося грешника. — Кроме того, нет более подходящего момента быть жадным, чем тот, когда кто-то впервые пробует удовольствия плоти? Что-то я не припомню, чтобы ты беспокоился о моём аппетите, когда я был в твоей постели.