По правде сказать, и без Энори было скучно. А ведь раньше пытался — не при нем, правда, — задирать нос: мол, вот он нам не ровня… Странный он был, воспитанник генерала Таэна. Может, из-за волшебного дара слегка голова набекрень?

Запах терпких, сладковатых смол ощущался уже на крыльце. В дом Нэйта Кайто всегда заходил, как в лавку продавца дорогих диковинок и ароматов. Он привык к роскоши, но жить тут ему было бы тесно. Огромный дом, да, но слишком всего чересчур, слепит и давит, нет места для самого человека.

Оказавшись внутри, Кайто с наслаждением потянулся — тут, как в других богатых жилищах, пол подогревался снизу, не было нужды в постоянно горящем огне или углях. Приятно было не только нырнуть в тепло, но и сбросить тяжелую зимнюю куртку.

Провожатый, похожий на гуся человечек, привел гостя в покои Макори, попросил подождать. Сказал — тот возится со своей любимицей хассой. Не в первый раз Кайто заставал приятеля за этим занятием, но сейчас слова человечка-гуся прозвучали сумрачно, и лицо было таким, словно неделю ел только еловые шишки. Может, больна дикая кошка? Или что в доме стряслось?

Слуга покинул гостя, оставив за собой приоткрытую дверь; Кайто подошел и быстро закрыл ее. Мало ли кто там захочет подглядывать. Ничего особенного он делать и не собирался, смерил шагами комнату для гостей, в которой неоднократно бывал, подцепил ногой одну из положенных на пол атласных подушек. Ждать было скучно, и он прошел в соседнюю комнату, кабинет, полюбовался на две старинных сабли, висящие на стене. Тронул пальцем. Отполированные, острые, хоть сейчас в бой. Хлыст из темных кожаных полос лежал на столе, не для хассы ли? И его повертел в руке, примерился.

Сюда Кайто заходить доводилось, а вот дальше, за тяжелой дверью, располагалась спальня. Отодвинув створку, гость заглянул и туда. Про себя хихикнул: вдруг обнаружит там девушку? Никого не было, убрано, как и везде; солнце подсвечивало угол остывшей жаровни — скалились гривастые кошачьи головы. Кайто, хоть уже чувствовал себя неуютно, не удержался, подошел рассмотреть.

В жаровне валялся лист, присыпанный пеплом. Кто-то отвлек человека, который бросил сюда письмо, тот не проверил, сгорело ли. Кайто был любопытным — он наклонился. Неприятно пачкать пальцы, но раз уж никак иначе… Юноша достал обгорелый листок, опасаясь, что сейчас тот развалится прямо в руках. Не развалился, и можно прочесть буквы. Заслышав шаги, совершил невероятное — сунул письмо себе за пазуху, быстро вернулся в смежную комнату и закрыл дверь. Успел вовремя: на пороге появился Макори. Удивлен был таким визитом, но ничего не заподозрил — стоит Кайто, разглядывает самоцветный узор на столике.

С уцелевшим клочком бумаги Кайто пришел к отцу. В другом случае начал бы издалека, описал в красках свои похождения, но сейчас молча выложил лист на столик, за которым Тори что-то писал.

— Ты не можешь зайти попозже? — слегка раздраженно сказал глава Дома.

— Сперва прочитай.

Автор записки не откровенничал. Но слова «возвращается… уже близко… не удалось на пути в Мелен… попробовать еще раз», видно, очень не понравились Тори.

Мало ли о чем там шла речь, если бы не название соседней провинции.

— Где ты это взял?

Слушая сына, задумался. Не сразу понял, что тот уже дважды о чем-то спросил.

— Забудь, — сказал старший Аэмара.

— Но я подумал, вдруг здесь говорится о…

— Сказано тебе — забудь.

И прибавил неожиданно желчно:

— Не одни мы такие умные.

Что разозлило отца, юноша не понял. Но очень не по-себе стало, притих, и даже не прикрикнул, как обычно, на Маалин, когда та прибежала на мужскую половину с развевающейся лентой в руках. Кайто было страшно. Что-то происходило… иначе почему отец сегодня говорил таким тоном? И лицо у него было недоброе, впервые видел таким. Будто людоед из сказок, слышанных от няньки-горянки в глубоком детстве. Людоеды эти как раз и живут в горах, облика своего не имеют, но при встрече с человеком надевают лицо его близких. Няньку прогнали вскоре, чтоб не пугала наследника… А Кайто тогда долго не мог спокойно спать по ночам.

Что-то происходило. Иначе с чего бы отец так резко… да пожалуй что зло поздоровался на днях с аталинским послом, с которым всегда любезничал? И смотрел ему вслед, сжимая пальцы в кулак.

И потом еще разговор…

Вспомнилось, как наяву. Кайто как раз вернулся с веселой дружеской пирушки, где были и танцовщицы Квартала. Наслушался новостей. Отец пожурил его — молодость, конечно, великая вещь, но пора бы и делом заняться. Рииши припомнил.

«Говорят, старший Нара болен, хоть и гоняет своих оружейников как никогда, — Кайто, отвечая, издал короткий смешок. — Сейчас бы как раз Рииши в союзники взять, нелегко ему… Мало ли что с его родителем приключится, а он нам будет благодарен за помощь».

Но Тори, кажется, слушал его вполуха:

«Поздно… Возможно, я сделал глупость, но ее уже не исправить», — сказал он тогда первую непонятную фразу. Сегодня — вторую.

Кайто стало не по себе. Впервые закралось сомнение, так ли всесилен отец и неуязвим их Дом. Но раз отец велел забыть, значит, ничего важного. Но такое лицо, и голос… и доходящие слухи о новых ставленниках Нэйта на важных постах. Неужто уступить им? А если отец ничего не сможет? И потом, господин Кэраи… До него Кайто дела не было, но как, оказывается, неуютно знать, что кто-то хочет убить человека. Знать, и сидеть просто так. А если предупредить… может, Аэмара получат еще больше могущества.