— И как же быстро ты хочешь, чтобы я покинул провинцию?

— Не в день, не в два — я не хочу скандала и сплетен…

— Скандал ты уже устроил. Последний конюх знает о наших делах.

Кэраи прикрыл глаза. Там, за сомкнутыми веками, был целый мир. Любой на выбор. В Мелен он представлял себе дом. Сейчас… может, представить тот кладбищенский сад с ивами?

Голос прозвучал ближе — над самым ухом, сгустился:

— Если не желаешь, чтобы я арестовал тебя за измену…

— О Небо, — Кэраи сам не заметил, как оказался на ногах. — Я всегда знал, что ты не слишком гибок умом, но не подозревал, что ты идиот!

Только когда последний звук замер, осознал, что выкрикнул эти слова. Близко-близко стояли. Кажется, такая горячность слегка выбила почву из-под ног у Тагари. Он не привык, что кричат на него, да еще и младший, с малых лет славившийся своей выдержкой.

— Я никуда не уеду.

— Неделя, — помолчав, сказал генерал. — Ну хорошо, две. Предоставишь мне доказательства, что ты здесь ни при чем, во всех случаях, или я… не знаю, как поступлю. Но от дел отстраню точно.

И эти две недели тебе будут со всех сторон петь в уши, что именно сейчас я особо старательно интригую и заметаю следы. Наверняка за мной выстроится целый хвост шпионов, причем от брата солидная часть. Надеюсь, хоть шпионы честные попадутся, не станут выдумывать.

Без разницы.

Дома стражники у ворот сообщили — его дожидался господин Айю. Еще не виделись с ним; через мальчика-посыльного он передавал приветствия и каялся, что не явился сразу, что не в силах оторваться от затеянной полной проверки. Подробно написал обо всем, винясь и готовый принять отставку, и, может быть, ссылку. Кэраи тогда решил ему не мешать, все равно не он эту проверку начал, и глупо влезать под конец. А вина… Айю хоть верный и честный.

Ариму сидел на полу внутри у самого входа в дом, и, похоже, придремал — вскочил на ноги, заслышав шаги.

— Кого это ты тут изображаешь? Учишься просить подаяние? — удивленно спросил Кэраи. Тот шутки не принял, лицо пошло пятнами:

— Господин, госпожа Истэ прибыла в Хинаи. Бывшая служанка получила письмо… Сама Истэ где-то неподалеку.

Кэраи крепко выругался прежде чем сообразил, что сказал, понял лишь по вытаращенным глазам слуги.

— Этого еще не хватало… Зачем?!

Ариму виновато развел руками.

— Тагари знает?

— Нет, господин мой. Только ваши люди.

— Ну конечно, доблестный наш генерал всех лазутчиков, видно, направил за мной… Идем. — По дороге спросил: — Где она остановилась, виделась с кем-нибудь?

— Я не уверен, — прокашлялся вестник, и тон его стал еще более виноватым: — Один из наших шпионов донес, что ее видели в предместье Осорэи, в повозке ехала. Но городская стража ничего не может сказать, похожая женщина у ворот то ли не появлялась, то ли ее не заметили среди прочих.

— Надеюсь, сейчас на воротах дежурят?

— Конечно, мой господин. Если она не призрак, ее задержат.

Войдя в дом, Кэраи направился не туда, где ждал Айю. Если показаться прямо сейчас, в таком состоянии, тот навоображает невесть чего, например, что вражеское войско уже здесь, в коридорах. Зашел сперва в библиотеку, множество дремавших в шкафах футляров с книгами успокаивали, в них было столько мыслей и жизней, чужих забот, что о своих неловко и вспоминать…

Едва не сбил локтем подсвечник, отклонился в самый последний миг — и со столика чуть не полетел свиток, Ариму успел его подхватить.

— Да что с вами?!

— Ничего, — заставил себя сесть, сцепил пальцы. — Просто не люблю того, чего не понимаю. Она знала, что возвращаться ей смертельно опасно. Зачем тогда? В запоздалую любовь к сыну не верю. Как бы то ни было, она пока не явилась к родителям или другой родне, и сюда не пожаловала. Сущий и демоны, это костер возле стога сена! Для всей провинции она мертва, эта примерная мать и любящая жена! А уж для Тагари…

— Тогда, может быть… — слуга наклонился к самому уху Кэраи, проговорил еле слышно: — Чтобы не поднялась буря, пресечь ее в самом начале…

— Прекрати, Ариму. Убийца нашелся. Сейчас все может вызвать эту бурю, любой скатившийся камешек приведет к лавине. Просто приведите их сразу ко мне.

Тот, казалось, заколебался:

— Я не то что бы… Но вы так не любите госпожу Истэ…

— Жена, покинувшая мужа — позор на обоих, но еще полбеды. А мать, бросившая младенца?

…Что отец, тогда живой еще, что Кэраи ту женщину из Нижнего дома бы притащили, даже без помощи Энори, разве что позже… но Тагари сказал — пусть идет, куда хочет. Такая вот доброта. Зато враги трепещут при одном упоминании его имени. Знать бы…

Поднялся, подошел к двери — и откинулся к стене, постоял так. Чудовищно захотелось спать — проклятый дурман до сих пор напоминал о себе приступами слабости. Пробормотал, скорее для себя, но не против был, если и слуга услышит:

— Я совсем не буду против каких-нибудь приятных неожиданностей. Для разнообразия.

Воистину, день этот был черным. Айю тоже принес вести неутешительные — Аори Нара тяжело болен. Еле живого привезли из Срединной, как когда-то из тех же мест — младшего сына. Все силы положил на то, чтобы исправить беду с оружием — и вот, надорвался.