Это сравнение себя с леди, которой недавно исполнилось пятьдесят шесть лет, доконало его лордство. Маркиз смог сдержать смех, но его голос заметно дрожал, когда он воскликнул:

– Истинная правда! Удивительно, что мне это не пришло в голову!

– Очевидно, вы никогда об этом не думали, – предположила Фредерика.

– Вы правы! – признался он.

– Это неудивительно! Джентльменам не требуются компаньонки! – промолвила она с явной завистью.

– Уверяю вас, они очень часто мне досаждали! Я нахожу их крайне утомительными.

Тоскливый взгляд сменила усмешка.

– Все-таки вы невыносимы, кузен!

– Разве я не предупреждал вас об этом?

– Может, и предупреждали, но вы говорили о себе столько гадостей, что я могла не обратить внимания. – Фредерика посмотрела на него с улыбкой. – Меня многие предупреждали, что вы опасный человек! У вас дурная репутация, кузен! Но к нам вы были более чем добры – поэтому мне все равно, что о вас говорят!

Выражение лица маркиза было трудно попять.

– Вот как? Это меня воодушевляет!

– Только мне бы хотелось, чтобы вы перестали считать меня мокрой курицей! – строго добавила она. – Вместо того чтобы болтать чепуху, расскажите, что вам известно о сэре Марке Лайнхеме.

– Он тоже принадлежит к поклонником Кэ-рис? Да ведь ему уже за тридцать!

– Нет, но она как-то говорила мне о нем, и я подумала, что, возможно, Кэрис будет счастливее с человеком значительно старше ее, с таким, па которого она могла бы во всем положиться, кто бы о ней заботился и никогда не выходил из себя. Молодые супруги часто ссорятся, а для Кэрис это невыносимо. Она настолько чувствительна, что едва выносит ссоры наших мальчиков! К тому же самый легкий упрек повергает ее в отчаяние! Я подумала, что, может быть, сэр Марк – человек мягкий…

– Так как у меня с ним не более чем шапочное знакомство, я не могу вам ответить. Если бы я женился на вашей сестре, то либо убил бы ее, либо искал утешения на стороне! Нет ничего хуже жены-плаксы.

– Кэрис не плакса! А сэр Марк не стал бы нигде искать утешения! У него безупречная репутация!

– Мне он всегда казался скучным, – промолвил его лордство.

– Респектабельный человек не обязательно скучен!

– Не обязательно, но часто.

– Мне говорили, что в молодости сэр Марк перенес тяжелое разочарование и с тех пор не смотрел ни на одну женщину! – сурово произнесла Фредерика.

– О боже! – с отвращением воскликнул маркиз. – Пожалуйста, больше ничего о нем не рассказывайте! У меня недостаточно крепкий желудок!

– По-моему, – сердито сказала Фредерика, – вы не имеете понятия о приличиях!

– Безусловно.

– Тут нечем гордиться!

– Я и не горжусь. Но неужели, Фредерика, подобные размазни вызывают у вас восхищение?

– Конечно! Респектабельность должна всегда вызывать восхищение!

– Глупости! В больших дозах она вызывает обратные эмоции – во всяком случае, у меня.

– Ну, кто-то ведь должен ей восхищаться, – словно оправдываясь, сказала Фредерика.

– Это уже лучше, – одобрил Элверстоук. – Я начал опасаться, что вы сами испытываете нежные чувства к этому образцовому джентльмену, а такого быть не должно. Вы ему не подходите, поверьте мне!

– Охотно! – рассмеялась она. – Пожалуй, я не буду соперничать с Кэрис – хотя мне бы это все равно не удалось, да и я ни за что на свете не стала бы этого делать.

– Я мог бы представить и более невероятные обстоятельства, – заметил маркиз.

– Да неужели? В таком случае вы либо помешались, либо еще глупее меня! – напрямик заявила Фредерика.

К удивлению всех и к смущению некоторых, маркиз, чья капризная память сохранила обрывки информации, сообщенной Фредерикой, появился на Аппер-Уимпоул-стрит в воскресенье вечером. Помня, что такие еженедельные приемы описывались ему как неофициальные, он прибыл в утреннем костюме: синем сюртуке изысканного покроя, полосатом жилете, светло-желтых панталонах в обтяжку и ботфортах, придание блеска которым было одной из основных обязанностей его камердинера. Племянник Элверстоука, лорд Бакстид, был аккуратно облачен в белый жилет, черные панталоны и полосатые чулки, составляющие обычный вечерний костюм, а двое очень молодых джентльменов носили рубашки с доходящими до скул крахмальными воротничками, шейные платки устрашающих размеров и изрядное количество перстней; сюртуки их пестрели кармашками для часов и печатей. Эти начинающие денди тратили много времени и мыслей на свои наряды и, покуда маркиз не вошел в гостиную, были удовлетворены результатами своих трудов. Однако при виде появившейся на пороге высокой стройной фигуры их одолели ужасные сомнения. Его лордство, располагая великолепными плечами, не нуждался в клеенчатой подкладке и не испытывал пристрастия к излишнему стягиванию талии. Высота его воротничка была весьма умеренной, шейный платок повязан красиво, но скромно, а украшения ограничивались единственным кармашком для часов и массивным золотым перстнем с печатью. Маркиз, несомненно, оказался самым элегантным человеком в комнате.

Он прибыл в разгар беседы, но, когда Баддл торжественно доложил о нем, воцарилось удивленное молчание, нарушенное возгласом Феликса:

– Вот это здорово! Кузен Элверстоук! Здравствуйте, сэр! Очень рад, что вы пришли! Я так вам благодарен! Мистер Тревор говорит, что вы все устроили как надо и мы на будущей неделе пойдем в Новый монетный двор! Вы уверены, что не хотите пойти с нами?

Мистеру Дарси Мортону, с любопытством наблюдавшему за другом, показалось, что он редко видел на его лице столь легкое выражение, как во время ответа на приветствие мальчика. Фредерика направилась к гостю с протянутой рукой, и он улыбнулся ей, вызвав у мистера Мортона некое подобие шока. Эта улыбка совсем не походила на те, которыми его лордство удостаивал вьющихся вокруг него кокеток, – она была куда более теплой и искренней. «Господи! – воскликнул про себя мистер Мортон. – Неужели ветер подул оттуда?»