– Мисс Кэрис? – насторожилась Фредерика.

– Мисс Кэрис, – кивнула миссис Херли. – Записка лежала на туалетном столике, и Джемайма, думая, что это письмо, которое нужно отправить, принесла ее мне. Это вам, мисс Фредерика.

– Мне?! – Фредерика почти вырвала записку из руки экономки.

– На столике не было ни щетки, ни гребенки мисс Кэрис, ни флакончика духов, который вы ей дали, и вообще ничего, чему следовало там быть. – Голос мисс Херли звучал подобно безжалостному приговору судьбы.

Впрочем, Фредерика не обратила внимания на эту информацию, так как в ней не было необходимости. Записка в ее руке, очевидно, была написана под влиянием сильных эмоций. Она была залита слезами и почти неразборчива, но начальная фраза читалась недвусмысленно: «Дорогая, любимая Фредерика! Когда ты это прочитаешь, я буду замужем и за много миль отсюда».

Далее следовали чудовищные каракули, словно Кэрис после многообещающего начала не знала, как продолжать, и закончила послание в безумной спешке.

Но для Фредерики имело значение только начало. Она уставилась на письмо, пока слова не заплясали у нее перед глазами, словно будучи не в силах поверить увиденному.

Прикосновение миссис Херли привело ее в чувство.

– Присядьте, мисс Фредерика! – сказала экономка. – Сейчас я принесу вас стакан вина – незачем говорить Баддлу…

– Нет-нет, я не хочу вина! – прервала Фредерика. – Я должна подумать…

Она позволила усадить себя в кресло и постаралась расшифровать остальную часть послания. Оно как будто целиком состояло из просьб о прощении, смешанных с уверениями, что только отчаяние могло заставить автора предпринять столь ужасный шаг. Фредерике показалось, что послание подписано: «Твоя несносная Кэрис», но при ближайшем рассмотрение вторым словом оказалось «несчастная». Фредерика с горечью подумала, что первый вариант более точно характеризовал бы ее сестру.

Она посмотрела на экономку:

– Не знаю, что тут можно сделать, Херли, но умоляю никому ничего не рассказывать!

– Конечно, мэм! Можете на меня положиться!

– Благодарю вас. Вы, конечно, догадались, в чем дело.

– Догадалась, мэм! – мрачно ответила миссис Херли. – И знаю, кто в этом виноват! Если бы кое-кто, кого я не хочу называть, исполнял свой долг брата, этот красавчик не торчал бы здесь часами, несмотря на то что и я и Баддл предостерегали мисс Кэрис! Вот она и сбежала! Боже мой, как ей в голову такое пришло? Теперь скажут, что яблоко от яблони недалеко падает – ведь ее бедная матушка тоже такое выкинула!

– Если бы только я могла что-нибудь придумать! – сказала Фредерика, не обратив внимания на монолог экономки. – Хотя мне почти хочется умыть руки – пускай будет что будет! Так поступить в такое время!.. Нет-нет, что я говорю! Если бы я была добрее и проявила больше сочувствия… – Она встрепенулась. – Херли, я должна повидать лорда Элверстоука! Если кто-то в состоянии мне помочь, так это он! Скажите Оуэну, чтобы привел какую-нибудь повозку – нет времени посылать за каретой! – Фредерика остановилась на полпути к двери. – Совсем забыла! Сэр Уильям Найтон!

– И я о том же подумала, мисс Фредерика! – подхватила экономка. – На улице появилась карета, и я сразу вспомнила об этом джентльмене. Кажется, она останавливается у нашего дома… Да, так и есть!

Фредерика быстро села за стол, взяла лист бумаги и обмакнула перо в чернильницу.

– Я напишу ему! – сказала она. – Подождите здесь, Херли, а потом отдадите письмо Оуэну. Скажите, чтобы немедленно доставил его в Элверстоук-Хаус! Сейчас еще нет двенадцати – значит, его лордство дома. Велите Оуэну передать письмо ему лично – не через дворецкого или кого-нибудь из слуг! Это сэр Уильям?

– Да, и с чемоданчиком в руке, мэм, – доложила стоящая у окна миссис Херли. – Только он совсем не похож на доктора – одет так аккуратно! Баддл впустил его, как вы приказали.

– Господи, он же сейчас будет здесь! – воскликнула Фредерика. Она быстро поставила свое имя в конце краткой записки и едва успела запечатать ее сургучом, как Баддл доложил о сэре Уильяме Найтоне.

Фредерика поднялась, отдала послание миссис Херли и, призвав на помощь все свое самообладание, двинулась навстречу сэру Уильяму.

Она надеялась, что если ее вежливость и показалась ему принужденной, а ответы – бессвязными, то он приписал это застенчивости или страху перед его вердиктом. Действительно, его вроде бы не удивила леди, отвечающая: «Да… Нет… Не помню… Дайте подумать…» Врач даже не проявлял нетерпения, и его спокойствие помогло Фредерике взять себя в руки и сосредоточить внимание на его словах, временно перестав думать о Кэрис.

Столь же успешно сэр Уильям обращался с Феликсом. При виде нахмуренного лица мальчика он улыбнулся и сказал: