– Презрительно? – подсказал он. – Заносчиво? Нагло?

Она закрыла рот и кивнула.

– Прощу, ведь и я такой же. А церемония, о которой ты говорила, – наша самая священная церемония. Я пошел в горы, когда мне было четырнадцать. И вернулся целым.

Авока фыркнула рядом с ним.

– Я ужасно себя чувствую. Я должна была понять, что то, что я не понимаю, не всегда неправильное.

– Тебя вернули из мертвых. Это точно на тебя повлияло.

– Вернули из мертвых? – охнула она.

– Нам нужно многое обсудить, – сказала Авока. – Нам нужно вернуться к Авниэлле.

– Авниэлла?

Алви улыбнулся и обвил рукой ее плечи.

– Готова встретиться с моей мамой?

– С твоей… мамой? – пролепетала она.

– Ага. Ты увидишь, от кого я перенял свои раздражающие привычки.

Авока вскинула брови.

– Авниэлла не пьет и не жульничает.

– Но она умеет играть словами, – сказал Алви. – И… ты не видела ее пьяной. Она превосходит в этом взрослых мужчин.

– Прости, что перебиваю, но… как мы сюда попали? – спросила Сирена.

– На лошадях, – сказала Авока, словно это все объясняло. Она повела Сирену в хижину, в которой она проснулась.

Когда они вошли, там было полно людей. Их было так много в маленькой комнате, что она ощутила клаустрофобию. Сирена сжалась, все смотрели на нее.

– Я нашла ее, – сообщила Авока вместо приветствия.

– Вообще–то, я ее нашел, – перебил Алви.

Сирена посмотрела на трех людей в комнате, которых она не знала. Старушка, которая спала у камина, когда Сирена сбежала, женщина средних лет и мужчина неопределенного возраста, который был крупным, как ствол дерева.

Младшая женщина шагнула вперед, заглушив Алви.

– Мы рады, что ты на ногах, Сирена. Уверена, ты растеряна. Я – Авниэлла, мама твоих спутников, Алви и Оброна. Это мой брат, Рион, и моя мама, Лейс.

– Рада знакомству, – сказала она, вспомнив о манерах.

– И мы рады, – сказала Авниэлла. Ее медовые волосы ниспадали толстой косой с плеча. Когда она улыбнулась, морщинки окружили ее глаза и рот. Она явно часто смеялась. – Мы так рады, что ты в порядке.

– Да. Спасибо вам за гостеприимство и за все, что вы сделали, пока мне было плохо, – сказала Сирена.

Она огляделась, нашла Матильду, Веру, Ордэна, Рива и Оброна, а потом и Дина. Он смотрел на нее с пустым лицом и печальными глазами.

Сирена повернулась к Авниэлле.

– Как долго мне было плохо?

Все зашаркали ногами, словно не хотели говорить об этом.

– Два месяца, – выпалил Ордэн.

Сирена пошатнулась, и Авока поймала ее рукой.

– Так долго?

Вера шагнула вперед с мрачным видом.

– Все тут знают, в какой ты была опасности, так что я не буду тебя щадить. Ты приняла магию крови, Сирена.

Она сглотнула и кивнула.

– Есть лишь три способа получить магию – родиться с ней, заработать ее и украсть. Магия крови – это… проклятие. Это украденная магия. Она использует тебя, а не ты ее, и когда ты заканчиваешься, она съедает не только твое тело… но и душу.

Сирена прижала ладонь к сердцу.

– И… и…

Она не могла произнести: «И я потеряла часть души? Всю душу?».

– Никто не восстанавливается от разрушений магии крови, не приняв больше магии крови. У этого есть своя цена.

– Но… как тогда я выжила?

– Мы влили в тебя магию. Я, Матильда и Авока. Это забирало так много сил, что даже местные целители и их древние помогали, когда могли, – сказала Вера, кивнув благодарно Лейс. – Мы не знали, сработает ли это. Мы надеялись на лучшее.

– Спасибо, – горло Сирены сдавило. – Вы… сделали все ради меня, не зная, выживу ли я?

– Мы не знаем, как ты выжила, – сказала Матильда. – И не знаем состояние твоего разума, когда ты проснулась.

– Я не ощущаю себя собой, – сказала она.

Все в комнате напряглись.

– Но я и не такая, какой была до этого. Я словно стала новой.

– Так и есть, милая, – сказала Лейс. – Я ощущаю это костями. Ничто в этом мире не видело таких, как ты.

Сирена не знала, как относиться к тому, что она – новая. При этом она стала ощущать себя собой. Словно глупая девчонка, желающая проявить себя, была сном. Словно та, какой она была в Бьерне, окруженная Дремилонами, придворными и ожиданиями, была кошмаром. А это… была ее реальность.