Мет пожал плечами, снова, обернувшись к девушке.

— Ну, тогда поговорим о тех, кому в этом мире повезло меньше всего.

Ксюша, при всей своей богатой фантазии, не могла представить существо, которому, повезло меньше куклы-марионетки управляемой таинственным и зловредным грибом.

— Поговорим о нас, об иммунных, — прервал размышление Мет, — в каждом новом загрузившимся кластере, всегда, найдется один — два иммунных. Все зависит от размеров и густоты заселенности кластера. Не берет их зараза, в пустышей не обращает, хотя, и без лекарства долго тут не протянуть.

— Лекарство, как у… — Ксюша кивнула в сторону рыжего. Она слышала его кличку, но обращаться так к незнакомому мужчине, явно старше ее, считала не вежливым, — извините, а как ваше имя?

Рыжий прыснул смехом.

— Ты чем тут, бедной девочке, мозги паришь? — отсмеявшись, спросил он Мета, — а с главного начать, религия не позволяет? Запомни — нет тут прежних имен. Все, что было в прошлой жизни, там и осталось. Тут прежнее имя спрашивать… Как это, — он задумался, почесав затылок, — О! Моветон! И ты свое тоже забудь.

В кузов залезли еще трое мужчин, они тихо переговаривались о чем-то своем. Один из них закрыл бортик, постучав по стенке. Машина плавно тронулась в путь.

— Я Ржавый и точка. Надо бы, тебя тоже окрестить…

— Ботанка? — предложил парень, сидящий у самого бортика.

— И кто ее с таким именем в приличное заведение работать возьмет? — хмыкнул Ржавый, — ты либо что-то дельное предлагай, либо заткнись нафиг, Штык.

— Марго? — высказался Мет.

— Ну… Как бы… До Марго, она малость не дотягивает, — здоровяк примирительно выставил вперед ладони, — ты не подумай, ты в общем ничего… Да и выбором мы тут особым не избалованы… Просто… Как бы это сказать… Марго, она должна быть как королевна, не меньше.

«Выбором не избалованы? Приличное заведение, в котором, ботаникам не рады?» — в сознание девушки настойчиво стучали неприятные догадки, он она до последнего не хотела в них верить. Сейчас ей просто надо добраться до безопасного места, а то, что будет после… Будет после…

— Фрида?

— Типун тебе на язык, Мудрый. И за что, только, тебя Вайс так окрестил? У нас тут не только дремучие люди, вроде тебя, водятся, но и есть те, кто Булгакова, от корки до корки, прочли. С таким красноречивым погонялам, ей лучше у них на дороге не попадаться.

— Мы на острове ночевать будем? — не отрываясь от бойницы, подал голос самый старший на вид из собравшихся, — дождь к вечеру будет…

— На острове, где же еще? — Мет потянулся, — не бойся, не сахарный не растаешь.

— О! — ударил по колену Ржавый, — Сахарная!

Ксюша покраснела от возмущения. «Это пошло, вульгарно! Это, вообще, не подходит!», — думала она.

— Раз, возражений нет, пусть так и будет. Запоминай: теперь ты Сахарная, а твой крестный Ржавый.

— Мне не нравится, — неуверенно подала голос Ксения.

— О, как, — развеселился здоровяк, — это хорошо, значит в себя приходишь, раз что-то не нравится. А то я уж стал подумывать, что у тебя, пока ты тут без живчика колобродила, мозги в куриную какашку превратились. Критическое мышление, — он назидательно поднял указательный палец вверх, — есть способность составлять мнение, опираясь на факты, как говорит наш, дражайший, начальник Штирлиц. А теперь, Сахарная, вопрос на засыпку: «Из чего делается наше лекарство — живчик?».

Мужчины неприятно переглянулись, сдерживая появляющиеся на лицах улыбки.

— Смелее, попробую размышлять в слух.

— Хорошо. Начнем с самого начала, — девушка выпрямилась, зажав руки на каленях в кулачки, — возьмем за аксиому, что мы все заражены. И те, кто обратился и те, кто нет. Хотя, тут получается некоторая не состыковка. Если мы не будем употреблять лекарство, мы умрем? — Ржавый, важно кивнул, — а пустоши хоть и живые, но какие-то очень слабые… Можно сказать, что некоторые из них находятся на последнем издыхании. Та бабушка, — девушка замолчала, борясь с подступившем к горлу комком, — она была очень медленной… Как наш неизменившийся организм может бороться с угасанием?

— Ну, во-первых, мы тоже меняемся, а во-вторых, успешной борьбой это назвать нельзя, дня два-три, и ты практически труп.

— Мы тоже меняемся? — ужаснулась Ксюша, машинально ощупав свое лицо.

Ржавый кивнул.

— Об этом позже, не отвлекайся, ты почти у цели, — хищно оскалился он.

— Я не знаю… Возможно, паразит вырабатывает какой-то фермент, который, заставляет зараженных застопориться на предсмертном этапе… А потом, кроит организм под собственные интересы… В иммунных же, что-то не дает спорам развиться до необходимых для выработки ферментов размеров?