Поэтому начав поход на восток, английский король ограничился занятием полуразрушенных укреплений Язура [65] и Латруна [66] передал их ордену Тамплиеров с приказом восстановить и удерживать до последней капли крови, а сам, с основным войском, устремился на север, и в начале мая осадил Алеппо [67] , где решил дождаться Рауля де Лузиньяна с наёмниками русами, а в случае необходимости получал возможность поддержать их встречным ударом.

Осаду Алеппо организовали точно так же, как Цезарь осаду Алезии, то есть в два кольца, полностью отрезав город от сношения с внешним миром. Попыток штурма крестоносцами не предпринималось, впрочем, как и попыток сарацин деблокировать город. После смерти Салах ад-Дина, их боевой дух заметно упал и среди крестоносцев даже пошли слухи, что неверные уже совсем не те, что встречали их четыре года назад.

Ричард не торопился. Взяв город в осаду, он снова организовал рейдовые группы и отправил их грабить окрестности Дамаска, чтобы вынудить Али аль-Афдаля атаковать укреплённый лагерь крестоносцев. В таких сражениях размен шёл один к двадцати в пользу последних и спровоцировать сарацин на этот идиотский ход – было одной из главных задач, поставленных перед рейдерами, или partizanami, как их начали называть в крестоносном войске после одной из оговорок английского короля. Разбить основные силы сарацин перед взятием Иерусалима очень хотелось, но аль-Афдаль не купился. Он стойко терпел финансовые потери, попытался организовать отряды контрдиверсионной борьбы, хоть очень неэффективной, потери таких отрядов оценивались как один к десяти в пользу христиан, но на решающее сражение всё равно не шёл, хоть его к этому и склоняли очень многие приближённые. Али аль-Афдаль дураком не был – если потерю Алеппо он ещё мог пережить, то из Дамаска его уже точно вынесут вперёд ногами. Теперь не у английского льва горела под ногами земля, а вокруг были только враги, теперь всё поменялось. Ричард заключил перемирие с сельджуками и хашашшинами, а сарацины наоборот, устроили династическую распрю. Аль-Афдаль бы с удовольствием сдал и Алеппо, и Иерусалим, чтобы получить перемирие и заняться внутренними проблемами, но ни на какие перемирия вождь крестоносцев не шёл. «Я пришёл сюда драться. Или деритесь, или сдавайтесь», – именно так этот шайтан заявил парламентёрам брата, Усмана аль-Азиза.

Стояние под Алеппо закончилось 27 мая, когда в лагерь крестоносцев прибыл Рауль де Лузиньян с отрядом почти в три тысячи русов.

Приключения младшего де Лузиньяна в Византии заслуживали отдельного детективно-приключенческого романа, но их пусть подробно описывают другие хронисты, нас интересует только результат. Посла Ричарда приняли в Константинополе неласково, на что, впрочем, никто и не рассчитывал. Всё таки Ричард отобрал у лукавых греков Кипр, а Рауль хоть и не ладил со своим родственником, являлся родным племянником нового короля. Вручив верительную грамоту какому-то евнуху, де Лузиньян-младший прождал аудиенции неделю, собрал за это время сведения о текущей обстановке, благо жители Латинского квартала оказались людьми достаточно информированными, и решил, что разрешение Базилевса не сильно то и нужно. Наёмников в Константинополи вербовали многие и никто никакого разрешения на это не спрашивал, даже купцы, не говоря уже о феодалах.

Хуже было то, нужные Раулю русские конные лучники не хотели служить паписту даже за повышенную плату. Норвежцы хотели, свеи [68] хотели, угры [69] хотели, а русы нет. Однако ситуация резко изменилась в ноябре 1192 года, когда до Константинополя дошли известия о событиях в княжестве Антиохия. Достоверно не известно – что больше впечатлило Базилевса: эпические подвиги Ричарда, или его вдруг сложившаяся монополия на торговлю с Индией, так или иначе, но он сменил свой гнев на милость. Младший брат нового князя Антиохии был принят на высочайшем уровне, обласкан и одарен. В том числе и духовно. Вселенский Патриарх Георгий II Ксифилин выступил с проповедью на площади перед собором Святой Софии и объявил Рауля де Лузиньяна паладином христовой церкви, благословлённым ею на великий подвиг. И все сподвижники этого паладина получат свою долю благодати, отпущение былых грехов и богатые трофеи. Насколько мощно сказал Константинопольский Папа, Рауль оценить не мог, ибо греческий понимал с пятого на десятое, но процесс пошёл.

К марту 1193 года было нанято девятнадцать отрядов, имеющих опыт степной войны, которые именовали себя сотнями, хотя и имели в своём составе от полутора до двух сотен бойцов. Де Лузиньян счёл это странным, с точки зрения математики, но возражать не стал. Пусть уж лучше сотней они считают двести, чем пятьдесят. Для боевого слаживания подавили пару мятежей местных феодалов, а в начале апреля их переправили через Босфор.

Рассчитывал ли Исаак Ангел, что отряд Рауля де Лузиньяна убьётся в с стычках с сельджуками – неизвестно. Достоверно неизвестно, но думать ведь никому не запретишь. Даже русским, которые почему-то считают Римского Папу дьяволом, а точно такого же Греческого интригана ангелом. Странные люди… Но то, что их бросили на убой – понимал каждый. Кроме их командира.

Связь со своим Константинопольским посольством Ричард установил при помощи евреев, заранее передавших Раулю о согласии Конийского султана на проход отряда по его территории, а также согласованный маршрут, пункты днёвок и пополнения припаса, а ещё они же снабжали самыми свежими новостями по всему пути следования, поэтому, подходя к Алеппо, де Лузиньян-младший отлично понимал – что его там ждёт.

– Вот и все мои новости, Сир, – закончил обзорный доклад приор Ордена Героев.

– Блистательно, Сэр Рауль. Особенно ваши выводы про интриганов в рясах и как эти прохиндеи морочат голову даже прирождённым воинам. Этим мы ещё воспользуемся… А русские воины? Они действительно так хороши, как мне об этом докладывали?

– Не знаю, Сир. Не знаю, что вам докладывали. Кони у русов легче, доспехи тоже, в прямой сшибке – они нам не соперники, сомнём особо не напрягаясь, вот только подловить их на такую сшибку будет очень не просто. Они рассыплются по округе, как стая гиен, и даже не нападая на льва, заставят его отступить, просто из-за голода, распугав всю добычу в округе. В чём-то они лучше, а в чём-то хуже. Это как сравнивать копьё и меч… Извините, Сир, но это и правда очень трудно сравнить.

– Насколько они управляемы?

– Абсолютно, Сир. Их сотники являются одновременно и высшими судьями, с правом лишать жизни любого из своих подчинённых. Дисциплина у них железная, хоть и устроенно всё довольно странно. После каждого боя русы судят своего сотника и либо одобряют его, либо…

– И сколько таких сотников не одобрили по дороге?

– Шестнадцать, Сир.

– Вы сказали, что сотников судят после боя. Неужели Конийский султанат столько раз вас беспокоил?

– Нет, Сир. Султанат исполнил свои обязательства безупречно, мы полностью получили всё, чего от них ожидали. Бои случались внутри самих сотен. В основном. Последние три при переходе через Киликийское царство.