– Со специалистами обязательно посоветуюсь, но, думаю, что настоящая реликвия от прикосновения простых смертных пострадать не может, – усмехнулся Ричард, глядя на непонимающего их принца аз-Захира. – Это вы посвятили моего сына в рыцари, Сэр Кеннет?

– Я, Сир. Понимаю, что мне не по чину посвящать королевских сыновей, пусть и бастардов, но в тот момент я был уверен, что выжить нам не удастся, а мальчик как минимум заслужил право умереть в золотых шпорах.

– А как максимум?

– Он в них выжил, Сир, и вернулся с добычей. Но войска ему водить ещё рано, слишком пылкий.

– Я учту ваше мнение, Сэр. Сокровищницу смотреть даже не буду, моя доля в добыче. – Печать Пророка. Вы признаёте это справедливым?

– Нет, Сир. В сокровищнице больше, чем вы получили за Кипр.

– И что? Я не собираюсь выкупать Кипр, я вообще ничего покупать не собираюсь, только брать на меч. Я выбрал свою половину добычи, признаёте моё решение справедливым?

– А с этим трусом что делать, Сир? – Спящий Леопард кивнул на сарацинского принца. – В плен он мне не сдавался, слова я ему не давал, может и правда – отрубить палец, да и отпустить в море?

– А кто тогда сообщит сарацинам, что Печать Пророка в наших руках? Я готов обменять вашего пленника на сеньорию Сидона [64] , которое будет вассальным Иерусалимскому королевству, когда мы отвоюем его у неверных.

– Сеньор Сидона Рено де Гранье, Сир.

– Уже нет, Сэр Леопард. Де Гранье её потерял, а я отбил. Теперь она моя по праву меча. Сколько бойцов с вами вернулось из этого рейда?

– Шестеро, Сир.

– Я полагаю, что они вполне заслужили собственные лены в вашей сеньории и золотые шпоры. Пусть денёк передохнут, а завтра начинают готовиться к акколаде, я проведу её лично, послезавтра, при всеобщем построении.

Ни тени восторга на лице Сэра Кеннета не отразилось. Скорее даже наоборот.

– В числе этих шестерых принц-бастард, Сир.

– Принц-бастард… Хммм… – словно попробовал на вкус Ричард. – Это вы его так прозвали?

– Нет, Сир. Я бы прозвал его слишком храбрым сопляком.

– Однако вы сочли себя должным посвятить сопляка в рыцари?

– Он слишком храбрый, Сир. К тому-же, я был уверен, что он не выживет. Знал бы что выживет – посвящать бы не стал. Рано ему командовать, он ещё не напоил досыта кровью свой меч. Вы и сами знаете – такому бешеному командиру людей доверять нельзя.

– Я этого делать и не собираюсь. Я хочу, чтобы он стал вашим вассалом, Сэр Кеннет Маккинли, сеньор Сидона. Вы уже сделали из мальчишки рыцаря, сделаете из него и командира. Полномочия ваши подтверждаю – в случае малейшего неповиновения, зарубите его на месте.

– Я не согласился принять сеньорию, Сир.

– Тогда я немедленно пошлю в все концы лагеря герольдов, чтобы все узнали, как вы в угоду своей непомерной гордыне жертвуете интересами своих людей. Почему вы так упорно не хотите стать моим вассалом? Я ведь отдал Шотландии всё, на что она претендовала, к тому-же, насколько я знаю, свой лен там вы перед крестовым походом продали и больше не являетесь вассалом шотландского короля. Я, по-вашему, настолько плохой сюзерен, которому для вас служить постыдно?

– Нет, Сир. Служить под командой Льва для меня большая честь, но только пока мы бьёмся с врагами. Я не имею ни малейшего желания заниматься в мирной провинции сбором налогов. Ни для Римского Папы, ни для вас, Сир.

– У вас очень толковый оруженосец, из которого получится не менее толковый рыцарь и сенешаль. Для нас с вами война после взятия Иерусалима не закончится, Сэр Леопард. Для таких как мы, она заканчивается только вместе с самой жизнью. Однако, это ещё не повод не иметь ни дома, ни семьи.

Послам Египетского султана предъявили трофейную Печать Пророка, пленного принца аз-Захира и отправили думать над выкупом, намекнув, что думать нужно быстро, иначе найдутся другие покупатели. Заключать даже краткосрочное перемирие с сарацинами Ричард категорически отказался, это стало бы нарушением уже заключенного договора с Конийским султанатом и, в перспективе, подорвало бы доверие к его слову не только сельджуков, но и всех мусульман, чего английский король допускать не собирался. План его был очень прост – бить их и бить сильно, но никогда не нарушать данное слово. Со временем эта политика должна была дать плоды, а время до подхода орды Чингисхана ещё было.

К концу апреля 1193 года в распоряжении Ричарда уже были силы, способные взять Иерусалим, но форсировать события английский король не стал. Во-первых, он хотел дождаться возвращения своих сподвижников, чтобы они тоже приняли участие в этом историческом деянии, во-вторых, не хотел, чтобы снизился приток крестоносцев под его знамя, что неминуемо случится после возвращения Гроба Господня христианам, а в третьих, решил дать время сарацинам покрепче увязнуть в династической борьбе – пусть их обиды друг на друга станут сильнее, чем обида за потерю города, которым они владели всего то четыре года.