День изо дня.

Но это намного лучше, чем то, чем кормили меня в первые две недели, когда я еще сама не могла не то что ходить, даже просто вставать.

Если верить ощущениям, поломано у меня было все, что только можно. Чувствовала себя мешком с костями, который совершенно не мог сопротивляться издевательствам местных. А они издевались. Кормили червями, обкладывали горячими камнями, заворачивали в мокрые холодные широкие зеленые листья и поили густой белой дрянью.

Где-то через неделю я начала понимать, что к чему, и перестала противиться лечению, оглашая нецензурными воплями весь материк. Осознала, что после дохлых червей нестерпимая боль уходит, а горячие камни каким-то образом снижают температуру. Нет, сначала, конечно, жарко, как в аду, но потом становится гораздо легче.

Широкие листья тоже как-то воздействовали на температуру. Если после горячих камней я засыпала, чувствуя дикую слабость, то после листьев ощущала себя почти огурцом. Единственное, чего я так и не узнала, чем была безвкусная белая жижа. Только поняла, что она заменяет еду и воду и очень питательна. Собственно, иногда чего-то лучше не знать.

Удивительно даже, но за две недели если и были у меня какие-то переломы, то кости полностью срослись. Через две недели я уже смогла самостоятельно встать, через три – начала нормально ходить и разрабатывать руки, через четыре – бегала по материку наравне с монстрами.

– Ить. У и иииль, – высунулась из-под настила, заменяющего мне дверь, любопытная голова.

– Здравствуй, Ата, – показала я знаком, сложив руки лодочкой, что здороваюсь. – Что-то стряслось?

Все, что я говорила, приходилось переводить особыми знаками. Начиная с примитивного, мы уже достаточно продвинулись, чтобы более-менее понимать друг друга, но иногда все же стопорились, тратя время на выяснения.

В такие моменты доходило даже до того, что сбегалась вся община, чтобы объяснить неразумной мне элементарное. Этот театр можно было смотреть часами, и чаще всего до меня лишь под конец доходило, что они имели в виду.

Но не сейчас. Сейчас я и без особых объяснений поняла, чего хочет от меня Ата. Женщина протягивала мне ожерелье из голубых жемчужин, показывая, что я должна примерить его.

– Это мне? Спасибо за подарок, – улыбнулась я, поглядывая по сторонам, что бы такого преподнести взамен.

Личного имущества у меня было не так много. В него входило все то, что удалось найти на корабле. К моему огромному счастью, он не взорвался и не пострадал настолько, что его было не восстановить. Местные свои лапы к нему тоже не приложили, так что транспорт для возвращения у меня был.

Нерабочий, правда, но это пока. Сегодня и проверим, какой из меня мастер-фломастер с пособием для чайников.

Оценив придирчивым взглядом свое имущество, я кинулась к расческе. Самая обычная – черная, длинная, мужская, с целым рядом зубчиков. Разломив ее на две части, одну я передала Ате. Второй на своих волосах показала, для чего она.

Женщина попробовала, но у нее, естественно, ничего не получилось. Они не расчесывали волосы, поэтому их сначала как следует требовалось продрать. Забрав злополучную половинку, я усадила Ату на свой лежак, сделанный из сухой травы и простыни. Постельное белье, найденное на корабле, меня очень выручало.

На расчесывание волос в итоге я потратила часа два. Ата и ругалась на своем языке, и шипела, и даже пару раз выпускала когти, но я велела ей сидеть смирно и не дергаться, если хочет быть красивой. Мои труды даром не прошли: в конце я заплела ей две красивые высокие косы.

– Настоящая красавица, – поделилась я своими впечатлениями. – Ну все, мне пора за работу. Я и так уже опаздываю.

Сказав в ответ что-то вроде: «Труд – это хорошо», Ата покинула мой домик, захватив обломок расчески, а я, надев ожерелье, поспешила к месту страдания моего корабля.

За прошлый месяц он действительно стал моим кораблем. Я прочитала пособие о космолетах десятки раз, прежде чем приступила к его диагностике. Знания вливались по крупицам, умножались на упорство и метод тыка, а еще щедро сдабривались лексикой, от которой, услышь меня кто понимающий, сразу завяли бы уши.

Но все шло. Все менялось день за днем. Даже монстры, которых я называла так ласково, чему-то учились. Например, строили себе такие же шалаши, как мой, только гораздо больше, чтобы умещаться семьями. Всего лишь пару десятков раз нужно было показать, и дело пошло.

Раньше они все вместе жили в пещерах за водопадами, но с моим появлением постепенно выбрались. Их влекло любопытство к чужестранке, которая не имела своего зверя.

Они имели.

Каждый из них мог превращаться в такого страхолюдину, что уже никогда не забыть. Но как они смирились с моим присутствием, так и я смирилась с их второй внешностью. Просто огромного размера животные могли топтаться рядом со мной и днем, и ночью. В своих шкурах им было удобно, но не это играло главную роль.