— Нет, — замотал тот головой. — Я не хотел! Мы об этом не договаривались! — закричал он, выпучив глаза от страха. — Я бы ее спас, и всё.

— О грабеже вы тоже не договаривались, — хмуро заметил Болотов.

Ломакин уже ничего не мог ответить, он ревел навзрыд.

Я отвернулся, неприятно, да и кто-то со стороны коридора открывал дверь.

Она распахнулась и в кабинет ввалился, оглашая его громкой отдышкой, высокий, тучный мужчина. Мясистое лицо с сильно выступающим вперед подбородком. Взгляд человека, привыкшего отдавать команды. Вот только одет странно: спортивные, давно не новые штаны, кеды и распахнутая куртка из-под которой виднелась клетчатая рубашка. Но несмотря на это, опер с Решениковым при его появлении вскочили со своих мест. Стало понятно — прибыло высокое начальство.

— Что тут у вас?! — начальство издало начальствующий рык.

— Товарищ подполковник, — начал доклад Решетников, — около девяти часов вечера в сквере возле кинотеатра 'Октябрь' произошло нападение на следователя из Индустриального РОВД, — в этом месте докладчик бросил на меня взгляд, указывая начальству на виновника торжества. — Все преступники задержаны, — бодро закончил он.

— Понятно, — доклад подполковника явно не обрадовал. Но тут он спохватился и, изобразив что-то наподобие улыбки, поздоровался с присутствующими в кабинете сотрудниками прокуратуры.

— Борис Аркадьевич, — подполковник протянул руку Митрошину, затем пришла очередь Болотова. — Игнат Савельевич. — С дачи приехал. Позвонили, сказали, нападение на следователя, — объяснил он им свой неформальный вид.

— Доброй ночи, Роман Александрович, — отозвались прокурорские.

— А это кто? — качнул он головой в сторону сидящего по центру Ломакина, который затих, как только появилось новое действующее лицо.

— Один из подозреваемых, — ответил Решетников.

— Это его следователь так отделал? — усмехнулся подполковник, прощупывая меня взглядом, видимо, пытаясь отыскать повреждения на моем теле. А у меня, как назло, все следы под водолазкой.

— Подельники, — такой ответ подполковника удивил, отчего он приподнял брови, но пока его больше занимало другое, и он сместил внимание на Митрошина.

— Борис Аркадьевич, а вы здесь какими судьбами?

— Одна из потерпевших моя дочь, — процедил ответ Митрошин.

Подполковник, матерясь, уселся на свободный стул. Раздался жалобный скрип дерева.

— Юра, уведи задержанного, — распорядился Болотов, и как только сотрудник угро с Ломакиным скрылись за дверью, он продолжил. — А это был сын Ломакина из райсполкома.

Подполковник, стимулируя память, наморщил лоб.

— Это который зять Свиридова? — наконец уточнил он, а после подтверждения догадки, выругался пуще прежнего.

— Веселое дежурство, — скривив губы в подобие улыбки, заметил чем-то довольный Болотов.

— Рассказывайте подробнее, — выпустив пар, потребовал подполковник.

Слушал он внешне спокойно, иногда задавал уточняющие вопросы и, судя по его застывшему взгляду, лихорадочно просчитывал про себя варианты.

— Дело по какой статье возбудили? Грабеж?

— Да, по сто сорок пятой буду возбуждать, — кивнул следователь.

— А вы, Игнат Савельевич?

— А что я? Я успею еще возбудиться, — усмехнулся Болотов.

— Но как я понял из доклада, у них не было мотива напасть именно на представителя власти, а когда увидели удостоверение сразу прекратили противоправные действия, — недовольно заметил Роман Александрович.

— Может и так, а может и нет, — пожал плечами следователь прокуратуры, не убирая усмешку с лица. — Проведу расследование и узнаю точно.

Пройдясь взглядом по задумчивому Митрошину и усмехающемуся Болотову, подполковник хлопнул себя по ляжкам и поднялся со стула.

— Борис Аркадьевич, Игнат Савельевич, пойдемте в мой кабинет. Там все и обсудим, — озвучил он приглашение.

И мы остались с коллегой вдвоем.

Виктор Павлович уже собирался закругляться с заставившими его засидеться допоздна бумагами, когда раздался телефонный звонок. Он бросил взгляд на настенные часы, что висели аккурат напротив стола, недовольно пробурчал ругательства себе под нос, но трубку поднял.

— Витя! Кирилла забрали! — раздался зареванный голос сестры.

— Что? — переспросил он.

Но женщина из-за непрекращающихся рыданий больше ничего толком объяснить не смогла. Было ясно лишь то, что племянник влез в какие-то неприятности. Добиться от сестры внятного ответа, чтобы понять отразится ли это на нем, не удавалась, отчего он начал злиться. Наконец, Ирин муж догадался забрать у этой истерички трубку.

— Витя, это Коля. Кирилла только что забрали в милицию! У них была какая-то бумага, подписанная следователем, — сбивчиво сообщил зять.