— Альберт, ты где ходишь? — когда я вернулся к себе в кабинет и от усталости развалился в кресле, ко мне зашла Журбина. Выражение лица у нее было недовольным.

— В прокуратуре был, — ответил я, припустив в голос удивления.

— А чего никого не предупредил? — хмурила брови начальница.

— Почему никого? В дежурке знали, они же мне машину для поездки выделили, — отбрехался я.

Лицо ее сразу просветлело — начальник выяснила, что подчиненный исполнительный и балду не гоняет.

— Как дежурство, нормально? — уточнила она на выходе из кабинета.

— Всё путем, — улыбнулся я ей, — и это, Людмила Андреевна, я через час вновь уеду.

— Куда? — притормозила Журбина.

— В суд, — пояснил я.

— Не поняла, — начальница вновь подошла к моему креслу.

— Будет судебное заседание об избрании меры пресечения в виде залога. Прокурор велел мне на нем присутствовать, — доложился я.

— Ничего не поняла, — Людмила присела на стоящий рядом стул, кажется ее коленки подвели.

— Мы с прокурором утром обсудили возможность применения к Калугину залога, и Митрошин решил попробовать, — пояснил я.

Журбина похлопала глазами.

Собираюсь в суд. Проверил материалы дела — все ли на месте, не забыл ли чего в этом безумном забеге. Подошел к круглому зеркалу, что с некоторых пор висит на стене у двери, причесался, поправил форму и закрепленную на поясном ремне кобуру.

С переездом Ксении в кабинете вообще много чего нового появилось. Вот и зеркало из числа новинок. Еще она зачем-то вазу для цветов притащила. Наверно, думает, что благодарные жулики будут ее букетами задаривать. Но не суть, пусть стоит, мне не мешает, я ей пока тоже. Но лучше мимо стеллажа с осторожностью ходить, там ведь помимо вазы еще новые кружки появились и фарфоровые статуэтки. Если я случайно за него запнусь — ору будет. Развод и выселение к Левашову мне обеспечены. Ибо нынче у нас в подразделении матриархат. Ну ничего, вот Левашов успокоится, придет в себя от резкого падения с карьерной лестницы, и мы с ним коалицию создадим.

А вот нефиг на меня орать. Залог, ей видите ли не по нраву пришелся, вместе с моей излишней самостоятельностью. Следователь, между прочим, процессуально независимо лицо — чего хотим, то и творим. Я вообще, согласно УПК, могу начальнику милиции поручения давать, и он их будет обязан исполнить. Так что хрен я кому позволю в свои дела лезть.

Конечно, Журбиной я всех этих грозных слов не говорил, а, изобразив обиду за недооценку начальством моих смелых действий, хмуро выслушал замечания по работе и пообещал по возможности более не своевольничать. Но что это за возможности и когда они появятся — это мы с ней не оговаривали, так что извиняйте.

Дверь распахнулась, и в кабинет влетела запыхающаяся Зудилина.

— Альберт, они меня к Калугину не пускают! — с порога пожаловалась она папочке на хулиганов из двора.

— А зачем тебе Калугин? — повернулся я к ней, отлипнув от своего отображения в зеркале.

— Так ходатайство подписать! — возмущено воскликнула она, упрекнув меня взглядом за несообразительность.

— Понятно, сейчас решим вопрос, — успокоил ее я. — Но сперва ты мне расскажешь, как прошла встреча с Калугиной, — сказал я, когда запер дверь.

— Нормально. Она сразу же согласилась. Вот только денег у нее было всего четыре с половиной тысячи, — Зудилина смотрела на меня снизу вверх, как бы извиняясь за бедность клиента. — Надеюсь, судья запросит меньше в качестве залога, — Ольга прикусила нижнюю губу, а затем самодовольно улыбнулась. — Но я документы на автомобиль у Калугиной забрала, вдруг получится его в залог отдать.

— Это ты хорошо придумала, — похвалил я ее за инициативу. — А теперь погнали, — я взял со стола папку с делом, доложил в нее ходатайство и документы, что принесла Зудилина, и, пропустив Ольгу вперед, вышел следом из кабинета. — Жди меня на улице — сказал я, когда мы спускались по лестнице.

Все же в удачном месте расположен мой кабинет — в стороне от основной трассы — очень ценное качество.

— Я в машине буду, — уточнила Ольга место своей дислокации.

На первом этаже мы разделились: я пошел к дежурке, она — на выход из здания. Взять подпись у Калугина — дело двух минут, и вот я уже от крыльца быстрым шагом иду к припаркованному автомобилю.

До суда добрались меньше, чем за десять минут. Старое, двухэтажное здание втиснулось между пятиэтажками в квартале от районной прокуратуры. Кабинет дежурного судьи Ерохиной тоже отыскали быстро — Ольга хорошо ориентировалась внутри суда. Я постучался и открыл дверь.

— Альберт, заходи, — поманил меня взмахом руки, уже находившийся здесь, заместитель прокурора, который сидел на стуле перед столом судьи.

Я прошел в небольшой кабинет, где помимо заваленного делами стола, еще и громоздкий шкаф умещался. Официальность обстановки разбавляли стоящие на подоконнике горшки с цветами.

— Здраствуйте, — поздоровался я с судьей, остановившись напротив ее стола.

Женщина, определенно старше сорока лет. Короткая стрижка, очки с изящной узкой оправой. Одета вместо мантии в платье темной расцветки, на плечи накинут палантин — платок такой широкий.