— Спальни — снова ожил Каппа, направляя луч фонаря в очередную небольшую пещеру — Казарменного типа. Двухъярусные крови, шкафчики, столы… Осмотреть получше?

— Нет. Дальше. Дальше, гоблины — приказал я, одновременно прислушиваясь к оживлению на нашей отрядной волне. Следуя моему приказу, все, кто имел доступ к передатчику, каждые десять минут поочередно давали в эфир сжатый доклад, показывая, что с ними все в порядке. Плюс я знал, что сейчас происходит у меня за спиной.

— И чего они так теснились? — задумчиво спросила поравнявшаяся со мной Кассандра — Кровать над кроватью. Едва можно протиснуться. Тут ведь хватает места…

— Вот почему — ответил Баск, врубая фонарь и направляя его на пол — Вода… а с ней сырость и болезни…

Все понижающийся центральный проход уходил здесь чуть в сторону, а на стенах и полу появились первые темные пятна.

— Затхло — сморщилась пифия — Затхло… Зачем ты потащил меня сюда, командир? Железным мальчикам нужна беззащитная женская компания?

— Связь с системой — произнес я — У тебя она есть.

— Ты про мою магию? — рассмеялась пифия — Ну да… Мама разговаривает со мной и шлет видения.

— Если здесь есть хоть что-то активное и с присутствием системы…

— Я поняла — кивнула Кассандра — Если вдруг меня накроет вспышкой видения — я сообщу. Но так, чтобы Мать послала мне что-то наяву, а не во сне… это запредельная редкость.

— Увидим — проворчал я, ступая в плеснувшую мелкую лужу.

Это была первая лужа из многих. Стекающая со стен, капающая с потолка, сочащаяся из щелей вода все прибывала. Лужи становились больше и глубже, а всего через сто шагов мы оказались в конце ступенчатого склона и на берегу неглубокого широкого канала.

На миг мне почудилось, что я просто надышался влажных вонючих паров и на самом деле все еще нахожусь где-то в сердце Клоаки или Зловонки… Слишком уж схожие декорации. Хотя поправка… в Зловонке не было никаких декораций. Плавающие в дерьме трупы — реалии того крохотного мирка, порожденного взрывом.

Так и здесь — никаких декораций. Все естественно.

Коротенький канал десять метров в ширину и двадцать один метр в длину — видимая нам его длина. Проход здесь резко расширялся, образуя еще одну сквозную пещеру. Выходя из темной дыры, медленные воды пробегали через пещеру и уходили в другую дыру. С обоих берегов пологие склоны — мы стояли в конце одного из них, от другого нас отделяла ровная как зеркало мутная гладь потока. Несколько валунов с обоих сторон как раз и были единственными декорациями, что, несомненно, были помещены здесь в очень давние времена. За этими валунами мы и скрылись. Из этого укрытия я и наблюдал за тем, что сейчас происходило на том берегу.

А происходило, честно говоря, там мало чего.

Две связанных голых гоблина. Один дохлый и уже далеко не в полном комплекте, направил обглоданное до костей лицо прямо на нас. Все конечности на месте, но при этом они представлены только костьми, но не мясом — а вот его прямо в недостатке, хотя при жизни дохляк был тем еще пухляком. Пусть его сейчас раздуло и зелено-синее пузо живет своей загробной активной жизнью и вот-вот лопнет, отчетливо видно, что при жизни гоблин весил под сто кило и большая их часть была жиром.

Второй гоблин, что вяло шевелил перетянутыми цепями ручонками и что-то невнятно бормотал, был столь же упитан, хотя, выглядел каким-то чуток сдувшимся, будто последние дни ему приходилось голодать. От его пут тянулась еще одна цепь, что крепилась к кольцу вделанном в бок здоровенного валуна.

Гоблин шевельнулся и с протяжным стоном разинул пасть, ненадолго оттянув на себя наше внимание. С высоко потолка сорвалось что-то вроде коротенького, но бурного ручейка, окатившего водой харю гоблина, залившуюся ему в пасть. Сомкнув губы, он проглотил воду и снова затих. Ему достался один большой глоток, остальное залило ему рожу, плечи и стекло к жопе, откуда, окрасившись в цвет дерьма, по склону двинулось к ручью.

— Дерьмо — без малейшей брезгливости, но с изрядным удивлением пробормотала прижавшаяся к камню пифия — Что дальше, командир?

— Ждем — столь же тихо отозвался я — Выше. Видите?

— Видим — отозвался за всех Каппа — Темная канава? Косая черта…

— Да — подтвердил я — Ждем. Наблюдаем.

Мы снова затихли в безмолвии, наблюдая из укрытия за похрипывающим гоблином и его не менее оживленным дохлым собратом по несчастью.

«Косая черта», «темная канава» — мечник говорил про прочертившую склон темную черту, что под небольшим углом спускалась к телам на берегу канала. Начиналась канава от темного прохода на той стороне. Прохода, перегороженного сразу двумя мощными решетками, что были наглухо вделаны в скалы и для верности еще и подперты здоровенными стальными и каменными балками. Такое впечатление, что те, кто строил эту преграду, пытались сдержать наступление боевого шагохода.

«Наш» берег был чист, а вот противоположная сторона просто завалена чистенькими костями. Их тут валялись сотни. Что примечательно — из примерно сотни костей лишь одна несла на себе следы повреждений. Другие же прямо удивляли своим прекрасным состоянием.

— Он нас не слышит — заметила Кассандра.

Я не ответил, а пифия продолжила:

— Шум капания и журчания блокирует.

— Верно — выдохнул я из динамиков, глядя на впавшего в забытье голого жирного гоблина, что так живо напомнил мне откармливаемых свиней Зловонки — Тигры… тише!