— Дальше, леди, дальше.

— А дальше совсем просто. То ли по запаху, то ли как-то иначе, но гусеницы получают информацию о появлении на обеденном столе пары новых котлеток — ответила пифия и задумчиво окунула окованный металлом носок ботинка в густую мясную жижу на том месте, где лежал дохляк — Гусеницы оперативно прибывают. Жрут мясо, плюс напитываются водой. Все это тащат за те двойные решетки — думаю, там и ждет их упомянутая Брассара, что получает от своих ручных питомцев разные вкусняшки. Как они в нее все это вливают не знаю. Может отрыгивают, может она их целиком жрет — а новых гусениц для нее наплодить не проблема. Короче — там что-то вроде муравьиной матки. Жрет, срет и рожает. Заткнись, Рэк! Не вздумай щас вякнуть, что бабы только на это и годны!

Дернув клешней, Рэк с презрением промолчал и продолжил вытряхивать воду и грязь из дула дробовика.

Я же, чуть подумав, одобрительно кивнул и от себя уже добавил:

— Она их как-то программирует. Возможно, на простейшем уровне, но все же программирует и довольно четко.

— С чего ты взял? Тут налицо простые инстинкты. Как муравьи-работяги таскают жратву матке — так и здесь.

— Не — качнул я головой — Нихрена не так все просто. Вот у плуксов нижнего мира — все так. Набросились, напились крови, нажрались мяса — и назад в гнездилище. Часть сожранного сами переварят, часть отдадут в гнездо. Но и плуксами можно управлять — натянув их на себя как мясные комбинезоны.

— Слышала я эти истории… Хм… Брассара выступает в роли мозгового центра? Как по мне так бред. Тут голые инстинкты. Почуял мясо — хапнул мясо.

— Почему тогда второго гоблина даже не надгрызли? — спросил я и пифия осеклась на полуслове.

— А вот этого не знаю… — призналась она — Но в принципе и тут могут сработать инстинкты.

— Да в целом насрать. Просто будем еще чуток поосторожней. Ладно… вот вам самый главный вопрос, гоблины. И звучит он так — на кой хрен вообще Непримиримым кормить Брассару? Она ведь главная страшилка этих пещер. И вообще она главный злодей этого мира. Все ее боятся, все жаждут ей смерти…

— Удерживая Брассару в живых Непримиримые могут держать Терпил в страхе и под это дело выжимать из них еще больше соков — предположила пифия, задумчиво наблюдая, как я обмазываю грудную броню и плечи трупной жижей, зачерпывая ее из лужи.

— Зачем держать Брассару для этого в живых? — прошелестел динамиками Каппа, замерев в полной готовности в десятке метров от решетки — Терпимые не смогут проверить. Они сюда не пойдут. Поверят Непримиримым на слово.

— Верно — согласился я — А если сюда и сунется какой-нибудь отважный крестьянин… просто расчленить смельчака, дать подтухнуть, затем вытащить из пещеры оторванную голову и пару самых сочных вонючих кусков. Показать этот гербарий другим селянам… и дело сделано. Надолго отобьет желание лезть в страшные мать их Пещеры Мрака…

— Да крестьянин сюда бы даже не зашел — вклинился в разговор Рэк, выбравшийся ненадолго из экза, чтобы закончить чистку дробовика — На входе патруль. Не! По другой причине они Бассару голодом не уморили. Может она им нужна?

— Для чего? — повернулся я к орку.

— А хрен его знает. О! Гусеницы! Может это Брассара гусениц растит?

— Как вариант — кивнул я.

— Движение — оповестил Каппа и присел, скрываясь за одним из валунов.

Вмешиваться я стал, жестом указав пифии место за моей спиной, а сам принявшись наблюдать за Каппой. Это сочетание — меч и экзоскелет — против подобных врагов было предельно эффективно. Выждав, когда шестерка гусениц преодолеет половину расстояния и почти поравняется с его укрытием, заодно убедившись, что из решетки пока не лезет иная живность, Каппа встал и трижды взмахнул мечом. Все заняло секунд семь и походило при этом на простой, но достаточно красивый танец. Разрезанные гусеницы, выпуская тягучую слизь, задергались на полу. Каппа же, убрав меч, принялся их давить, а потом подхватывать раздавленное месиво и швырять в поток, причем каждый из этих снарядов проходил в опасной близости от желтой башки Рэка.

— Эй! Раскосый! — прорычал орк — Смотри куда дерьмо швыряешь!

Гордо промолчав, Каппа ударом ноги швырнул на место смерти гусениц кусок дохлого Срулика или как там его. Раздавил, чтобы выдавить как можно больше вонючего сока. И снова занял позицию за валуном, поджидая следующих.

Вот только будут ли они? Следующие?

Если там, за решеткой, скрывается кто-то разумный, то ему не составит труда понять, что здесь происходит что-то странное, раз уже второй отряд гусениц не вернулся с рейда за жратвой. И следующий отряд на убой уже не пошлют. Ну или сюда двинется небольшая армия. Вот только медлительных гусениц, несмотря на все их грозные шипы, бойцами не назвать.

Долгий протяжный и определенно не из человеческой глотки крик прилетел из-за решетки и эхом отразился от потолка приютившего нас уголка Пещер Мрака.

— Она что-то сказала — заметил я, поворачиваясь к пифии.

— Определенно — кивнула Кассандра — Какие-то слова… это точно были слова. Она кричала-то что-то… и пара слов были мне смутно знакомы…

— Жопа! — Рэк удивленно взмахнул клешней — Реально! Голос вроде как бабский и она точно проорала «Жопа». Вернее «жопы». Наш человек!

— Я услышал «ваши жопы», «хренососы» и «порождения шлюх» — проинформировал нас сидевший ближе всего к решетке Каппа — Еще, но не уверен, вроде как прозвучало «сосите, суки, сосите!».

— Это интересно — оживился я, покидая облюбованное местечко и шагая к решетке — Каппа за мной. Остальные выжидайте. И поглядывайте на канал.

Следующей моей остановкой стала прислоненная к решетки широченная и неплохо отесанная каменная плита. Остановившись, я прочел несколько никому нахрен не интересных строчек, выбитых на камне: