– Не знаю, - сказал он. – Возможно, у них было что-то, чего нет у меня. Вот ты, например, осознаешь себя, а другие до тебя – не осознавали. С ними делали все то же самое, но вышло только с тобой. Это личные качества, особые сочетания. Возможно, я как те другие девушки, просто не способен… Дело лично во мне.

Линар сжал зубы, глядя на меня. У него ведь не так много шансов вообще выжить…

– Может быть, дело не только в тебе?

Он покачал головой, оглянулся.

– Не знаю. Особых талантов у меня никогда не было. Сейчас скоро заседание Совета закончится. Думаю, сюда за нами тоже придут.

– Они знают, где ты?

– Да, знают. Перемещения императора отслеживаются, это нужно для моей же безопасности.

Линар криво усмехнулся, с каплей сарказма.

– У тебя будут проблемы из-за меня? – сказала я.

– Алиса… - он вздохнул, - возможно, мне как раз и не хватало немного подобных проблем. Я, честно, не знаю, как все повернется, но мы попробуем что-то сделать. Я ведь давно смирился со своей судьбой, понимал, что никуда мне не деться, но теперь… Я не знаю, есть ли у меня шанс избежать этого, но… По крайней мере, возможность взглянуть иначе.

У него напряженное и такое решительное лицо, но в глазах, удивительно, что-то изменилось. Жизнь. Той стеклянной пустоты больше нет.

– Знаешь что, - сказал он. – Сейчас Совет закончится, и я попробую поговорить с лордом Нидмаром. Он был моим наставником до того, как я стал императором. Если я могу кому-то доверять, то ему.

Мне снился бывший.

Вернее, не снился, все это было наяву, но словно не со мной. Слишком далеко.

Здесь, в этой реальности, мы сидели с Линаром на травке в парке, а второй Линар обсуждал наши дела с лордами где-то там.

Линар сидел, прислонившись спиной к раскидистому дереву, я сначала рядом, потом, как-то незаметно оказалось, что я положила голову ему на плечо.

Пустота внутри давила. Линар сказал – это нормально. После разделения какое-то время физически тяжело находиться в одиночестве. Нам не хватает нашей второй половины, и мы инстинктивно ищем поддержки в других людях, в общении, в прикосновениях, нам просто нужно человеческое тепло. Потом, со временем, это сгладится.

Да, меня тянуло прижаться к нему и обнять, расслабиться и закрыть глаза.

Я чувствовала – ему нужно то же самое.

Самое удивительное, я понимала, что со мной происходит сейчас дома.

Мишка пришел.

Мы с Мишкой расстались чуть больше месяца назад с бурным скандалом и тяжелый сердцем, я остро переживала это, потому что все казалось – виновата именно я. Потому что я выгнала его, не захотела терпеть. Вернее… Мишка, в сущности, неплохой парень. Хороший.

Он не обижал меня, не пил, не изменял, сам стирал свои носки и готовил ужин, когда я поздно приходила домой. Да и в постели у нас с ним было все хорошо.

Все дело в его матери. Вернее, не в матери, конечно, в нем самом, просто именно рядом с ней это проявлялось так явно.

После расставания, его мать звонила мне раза три, кричала в трубку, что я неблагодарная стерва, и что ее мальчик так страдает. Что я теперь навсегда останусь одна, упустила свое счастье и теперь поздно. Бог ты мой! Мне всего-то двадцать два года! Старость в одиночестве – не то, чем меня можно напугать.

Мы с Мишкой учились вместе еще в школе, только он на год старше, и я после девятого пошла в колледж, а он доучился и потом в универ. Я дизайнер, он программист. Я начала работать раньше, даже еще на последнем курсе, и сейчас у меня была отличная работа с отличной зарплатой, а он только закончил, без опыта найти что-то очень сложно, и мама пристроила его к себе на работу за небольшие деньги. Впрочем, это никогда не смущало ни меня, ни его, мы оба понимали, что немного набравшись опыта, с его специальностью и его способностями, он скоро может зарабатывать втрое больше меня, а пока нам и так хватает. Да и не это главное.

Последний год мы жили вместе, в квартире, которую я снимала. Нам было весело... Мы гуляли допоздна и смотрели сериалы по выходным, катались на роликах…

Только его мать была вечно недовольна мной.

Недовольна всем. Что у меня нет вышки, что я могу красить волосы то в синий, то в розовый, что вечно ношу кроссовки и толстовки, а не платьица, как нормальная девочка. Что много работаю и поздно прихожу домой. Но больше всего тем, что я плохо забочусь о ее Мишеньке.

Я начинала работу позже, не готовила Мишке завтрак по утрам, наоборот, он готовил сразу для себя и для меня, вставая раньше. И вечером он приходил раньше и занимался ужином для нас двоих. Или заказывал пиццу… Какая я женщина после этого? Какое право я имею?

Мишка делал это по собственной инициативе, даже вечно лазил по кулинарным сайтам, смотрел новые рецепты вафелек, чтобы мне понравилось.

Но когда его мать приходила к нам и начинала отчитывать меня – он молчал, потупив голубые глазки.

Да сдались мне его вафли? Пока я жила одна, мне хватало чашки кофе и бутерброда с колбасой. Яичницы, если было время. Готовой еды из соседнего магазина. Иногда по выходным я готовила сама, и борщи, и рыбу… дело не в том, что я не умею, но делать это постоянно каждый день у меня не было ни сил, ни желания. Мишка никогда не возражал.