Шрифт:
– Тридцать восемь, - Линар скрипнул зубами. Облизал губы, наверно, с минуту молчал, глядя в пол. – Если хочешь знать, минимальный возраст для вступления в Совет – восемьдесят. До этого возраста считается, что ты слишком молод, чтобы заниматься государственными делами. Мало опыта. Мне такое не светит. Обычный человек империи за свою жизнь успевает увидеть смену семи, а то и десяти императоров. Зато император всегда красив и молод, очень удобно…
У него дрогнули ноздри, он отвернулся вдруг. Быстро поднялся на ноги, отошел в сторону. Чуть запрокинул голову, я видела как – вдох-выдох, он пытается справиться с собой.
– Прости, - сказал глухо. – Сейчас… Мне нельзя концентрироваться на чем-то одном, а то там, в зале Совета я начну биться в судорогах. Это недопустимо. Сейчас, одну минуту…
Не только решения, но даже эмоции он позволить себе не может. Только если оба сразу.
Каково это – так жить? Понимать, в скором будущем тебя ждет такое. Хуже, чем смерть. И избежать невозможно.
– Значит, ты сейчас здесь и там? – сказала я, просто чтобы хоть что-то сказать. Тишина пугала, слишком давила всякими мыслями…
– Да, - и еще раз медленно вдох-выдох, потом вдруг повернулся ко мне. – Давай покажу.
И даже тень азартной улыбки мелькнула, словно какой-то фокус хочет показать. Словно шалость. Он совсем мальчишка.
– Иди сюда, - он взял меня за руку, потянул к экрану. – Смотри, вот сейчас, я повернул голову влево. Теперь вправо. Хочешь, скажи, что мне сделать, и ты увидишь это там.
Мальчишка.
– Потри ухо, - сказала я.
Линар там, в зале Совета, поднял правую руку и потер ухо.
Было в этом что-то…
– А теперь левое, - сказала я.
Тот Линар послушно потер и глянул в камеру, так, словно мне в глаза.
– На самом деле, не стоит слишком размахивать руками, - чуть виновато сказал тот, что рядом со мной. – Это привлекает внимание, советники будут недовольны. Но, если хочешь…
– Не надо, - сказала я быстро. Лишние неприятности совсем не то, что мне нужно. – И потом, это, на самом деле, ни о чем не говорит. У вас обоих могут быть передатчики, вы можете слышать друг друга.
– Могут, - он улыбнулся. – Хорошо, вечером мы попробуем что-нибудь еще. А пока, ты не хочешь пообедать?
* * *
– А если откажусь? – спросила я.
Мы сидели на кровати, Линар мягко массировал мне плечи.
– Ты хочешь отказаться? – он, кажется, удивился.
– Не знаю. Я хочу понимать варианты. Понимать, что меня ждет.
Он замер ненадолго, размышляя. С таким он не сталкивался.
– Не знаю, - честно сказал, наконец. – Но не думаю, что тебе позволят отказаться.
– Заставят силой?
– Силой? – его пальцы прошлись по моей шее вдоль позвоночника, чуть надавливая… очень приятно. – Однажды ты заснешь здесь, а проснешься в медицинском центре, когда все будет уже сделано. Или не проснешься.
– Меня выкрадут отсюда?
– В каком-то смысле, - и большими пальцами от позвоночника в стороны. – Заберут. Ты, наверно, не понимаешь, как это происходит.
Он остановился, убрал руки. Потом даже слез с кровати, внимательно глядя на меня.
Я не представляла. Наверняка не понимала чего-то важного в этом.
– Сейчас, - сказал он.
Подошел к столу, выбрал там что-то. Перед ним появилась тарелка с куском мяса, приборы. Он взял нож, вернулся ко мне, сел рядом. Вид у него – словно у заправского маньяка, мне даже не по себе.
– Не бойся, - сказал он. – Я тебя не трону, просто покажу кое-что.
Вдохнул поглубже, и вдруг резанул себя по руке. От неожиданности я вскрикнула.
– Что ты делаешь?!
– Ничего страшного, тут совсем чуть-чуть… - он закусил губу так сосредоточенно. – Смотри.
Вытянул руку.
У изголовья кровати открылись крошечные окошечки, и тонкие нити с небольшими бусинками-головками на конце выстрелили, повисли в воздухе, потом потянулись к капли крови на руке, обвили, присосались, мне показалось – бусинки пустили корни под кожу. Слегка передернуло, выглядело неприятно и неправдоподобно. Но все быстро закончилось, несколько секунд и все. Нити отпустили, втянулись обратно. На руке остался лишь едва заметный розовый след.
– Как ты понимаешь, они могут не только лечить, - сказал Линар. – И контролирую это не я.