Он расправил складки на небесно-голубом кафтане, приладил поперек груди имперскую ленту с мишурными орденами. Вздохнул. В запавших глазах его читалось сомнение.

— Хотя бы советуйтесь… с Великими… когда совершаете такие… вот такие вот дела!

— Конечно, — соврал я, — обязательно буду советоваться с вами и с вашей фракцией, сенешаль! Без вас теперь — никуда!

Он снова вздохнул.

— Напоминаю: согласно завещания Эквериса Растара, через две недели после возложения на вас короны Санкструма вы повинны будете открыть Коронный совет, дабы он смог избрать нового архканцлера.

Коронный совет… заноза в одном месте. Помню я, помню… Новый архканцлер получит немалую власть и сможет вставлять мне палки в колеса. Хотя, что я говорю? Таренкс Аджи ведь сам облегчил мне жизнь!

Я вспомнил слова, которые он с неприкрытым торжеством победителя бросал мне в лицо на собрании Коронного совета:

«Чтобы отстранить вас от власти, мы — Коронный совет — пересмотрели наш договор с Растарами. Мы урезали свои полномочия и разрешили императору отстранять от власти архканцлеров, что раньше было совершенно невозможно представить. Впрочем, вы наверняка увидели обновленный договор между Советом и Растаром в Законном своде…»

Архканцлер теперь не так мне страшен. А вот Коронный совет — совсем другой вопрос. Даже на период войны дворяне всех фракций смогут объединиться и высказывать свое фе императору, если я затею непопулярные реформы…

— У вас есть на примете кандидатура на должность архканцлера, сенешаль?

Он замялся, сказал осторожно:

— Возможно, Лонго Месафир, глава фракции Великих…

— Неплохой кандидат! — проговорил я с фальшивым энтузиазмом. — А может быть, и вы на роль архканцлера сгодитесь? Ваш род древний, сами вы высоконравственны и, конечно, не допустите беззакония?

Он посмотрел в изумлении, еще не знает, что я следую старой мудрости: держать врагов — пусть они даже пока не враги, а вероятные противники — на виду, рядом, сказал осторожно:

— Слишком высокая честь… и большая ответственность на мои седины.

— Боитесь?

Он ответил с заминкой, еще более осторожно:

— Я поступлю, как фракция решит…

Я послал ему бодрую улыбку.

— Мнение фракции, конечно, стоит уважать! Однако помните: став императором, я буду поддерживать только вашу кандидатуру! Вы слишком ценный управленец, чтобы променять вас на молодого и неопытного Лонго Месафира!

Это его добило, он помогал мне облачаться уже в молчании, много думал. Я думал тоже. Нужно менять страну, и я буду ее менять, война как раз кстати, чтобы сломать косное без особого сопротивления и насадить новое, нужное, доброе и, возможно даже — вечное. Что касается поддержки Блоджетта — я убиваю этим двух зайцев: приобретаю человека, который — я ведь уже хорошо его выучил! — будет испытывать благодарность за то, что поставил его на высочайший пост империи, и вношу тайный раскол во фракцию Великих. Там, несомненно, сложилось ядро поддержки Месафира, там уже строят планы… И вдруг явится старейшина фракции с известием, что император хочет именно его кандидатуру. О, что там начнется!

Кроме жюстокора, мне полагались длинные белые чулки с завязками и короткие, до колен, штаны. Над тесными чулками я завис особенно долго. Разумеется, я примерял их впервые в жизни.

— Чулки не так надеваются, государь! — наконец, сказал сенешаль вкрадчиво. — Вы их в складки соберите, а затем ногу суйте в самый носок! Давайте же я помогу!

Я отказался. Вспомнил, наконец, как надевали чулки мои земные подруги, и, применив мужскую смекалку, натянул заразу с третьей попытки. Чертова мода!

— Шелковые, хорошие, — явно гордясь, произнес сенешаль. — У нас в Варлойне большие запасы готового не ношенного платья!

Парадные квадратноносые туфли с вычурными золотыми пряжками я надевал не менее долго. Блоджетт вновь пытался помочь — как и в мире Земли, в Санкструме дворянин считает за честь обуть-одеть монарха, но я отказался — мол, сам разберусь, какая хрендюлина за какую пимпочку цепляется.

— А вот газета пишет… — проговорил вдруг Блоджетт в раздумье. — В порту Норатора… Да-да, в порту Норатора объявился черный мор!

— Это моя газета пишет! — обрезал я резко. — Не верьте всему, что пишет моя газета. Не надо!

Он не понял, затем искра осознания затеплилась в его собачьих старческих глазах.

— То есть…

— Я воюю не только с помощью меча. Газета — тоже мое оружие.

Алые уже перекрыли порт с суши, а выход кораблям — всем, не только Морской Гильдии — закрыли люди Кроттербоуна и Ритоса — ветераны, симпатии которых я приобрел, побывав с ними в бою. Старые и опытные моряки, они будут назначены боцманами и унтерами моего нового флота.