Однако раздеваться до исподнего не стал, лишь сбросил куртку. Подумал, и оставил ботинки. Знаю, что босиком на деревянной палубе драться гораздо удобней, но в ботинках я чувствовал себя более защищенным.

Кроттербоун уже распоряжался, отдавал краткие сухие команды. Ветераны слушались с полуслова, у старика во флоте был огромный авторитет. Его не просто слушали: команды выполнялись с невиданным энтузиазмом — три сотни пожилых ветеранов шустрили, будто всем им было по двадцать годков.

Последнюю галеру на катках из бревен начали выдвигать из сухого дока. Ритос оказался рядом, оглядел меня критически и сказал, основательно почесав щетинистый подбородок:

— Шпажку бросьте, не годится она в общей свалке. Эй, Монтеро, принеси господину архканцлеру пупыру, которой я давеча Душечку приколол. Хотя можете и шпагу оставить, тля внебаночная, прошу прощения. Но пупыру в руке держите — ежели стакнемся толпа на толпу — только она вам спасением станет. Принесли б что другое — так нет уже, тля внебаночная, все оружие расхватали.

О боги, кого он зарезал? Кого он приколол? Мне потребовалось несколько секунд ошеломленного молчания, чтобы сообразить: боцман имеет в виду, скорее всего, обычную свинью.

— Мав! — требовательно раздалось под ногами.

— Кот?

Шурик сидел, устроившись тылом на камнях причального мола, и с бесстрашным любопытством наблюдал людскую суету. Бесполезно спрашивать, как он тут оказался. Похоже, все окрестности Варлойна считает своими угодьями. Ну, и за мной присматривает в меру своих кошачьих сил.

— Очень качественный кот! — сказал Ритос, потрепав малута за ушами заскорузлой ладонью. — Передушил у нас всех крыс, распахал руку смотрителю северному, хотел еще полпальца откусить — но раздумал. Смотритель не в обиде, не знает он с котами верного обращения, тля внебаночная, а я знаю! Эх, был у нас на «Деве» кот… всем котам кот… Усища — во! Под хвостом — сокровища, две штуки! А капитан зверь был… Душечкой его прозвали, за горло хватать любил, ежели вина нахлещется. Эх, кореха! Тля внебаночная, простите!

Мне принесли свинокол — тяжелый матросский тесак в потертых ножнах на таком же потертом поясе с застежкой в виде трех ржавых крючков.

— Вот эта хрендюлина за эту пимпочку, — наукоемко пояснил боцман, помогая мне застегнуть второй пояс вокруг бедер. — Это как ежели у баб бывает устройство такое под платьем, на грудях носят, для пышности, стало быть, и чтобы мужикам в глаза тыкать. Не у всех, правда, у знатных токмо имеется! Застегивается оно хитро! Так вот пока его сам расстегнешь, особенно ежели с нею в темноте лежишь — семь потов сойдет и уже никакой радости от нее не восхочется. Придумали, бесовки, чтобы над мужчинами издеваться!

— Муаррр? — требовательно спросил Шурик, раззявив пасть с огромными клыками.

— Нет, кот, останешься здесь.

— Муу-а-а-аррр? — Серая морда кота ощерилась, янтарные глазища недобро блеснули.

— Нет, — твердо сказал я. — Иди к Амаре, охраняй Амару!

Кот не собака, никуда он не пошел, остался на моле, провожал меня задумчивым взглядом, пока я по веревочному трапу спускался в лодку. Мы споро подгребли к передовой галере — ее адмирал выбрал для атаки на тот корабль адоранцев, которому надлежало снабдить нас пушками. Кроттербоун уже был на палубе, распоряжался вполголоса. Кивнул мне сдержанно, затем прочистил нос и промолвил задумчиво:

— Значит так, ваше сиятельство, экхе-кхеее… — он решил прочистить еще и глотку. — Вы тут на правах солдата и смотрителя. Главное — голоса не подавайте. Ничему не удивляйтесь. Пойдем в полной темноте без огней. А вы молчите, доколе вплотную не подойдем, ясно? — Он говорил простыми словами, и услышь я его впервые, никогда бы не догадался, что передо мной дворянин.

— Придется. — Я вспомнил давнюю шутку, что в море уважающие себя моряки ходят, а не плавают, однако же ни в коем случае нельзя спрашивать прожженного моряка, почему в таком случае существует капитан дальнего плавания.

— Добро. Галеры пойдут впритык. Ориентир — посвист. Ваш алхимист сообразил все мудро. На каждой галере лежат жаровни и запас факелов. Бочки с маслом и сено с соломой. Жаровни прикрыты дерюгой, света никакого не видать. Только посвист.

— Добро, — эхом откликнулся я. — Вы только из моря меня выловите, если я туда попаду.

— Да чтоб я задницей сел на якорь, — вмешался Ритос с ухмылкой. — Всех кого надо выловим! А кого не надо…

Я вздрогнул. Что там говорила про меня Великая Мать? Второе мое имя — милосердие? Не сказал бы. Сегодня нам предстоит отправить на тот свет около трехсот человек.