Как добралась к дому, помню смутно. Как только рухнула на заднее сидение такси, мгновенно занялась самобичеванием. Ничего подобного в жизни не испытывала, такой спектр ощущений накрыл меня с головой впервые. Пытаюсь отыскать логическое объяснение подобному поведению. Единственно верный ответ созрел в голове: реакция моего тела активировалась во время сцены, разыгравшейся на моих глазах.

Протяжно выдыхаю, поздно осознаю, что это со стороны может показаться странным для водителя. Случайно ловлю взгляд мужчины в зеркале, вижу его ухмылку и поджимаю губы.

Телефон время от времени сообщает о входящих сообщениях. Альке не спится. Да и вряд ли она уснет до тех пор, пока я не окажусь в четырех стенах моей квартиры.

К черту! Это нервное перенапряжение, томление внизу живота выбешивает, не дает нормально дышать. Вновь забываю о том, что на ногах босоножки. Крепко прижимая к груди сумочку, бегу к подъезду, неловко рву ручку на себя, но в доступе отказано. Дурында! Трясущими пальцами набираю код, дверь противно пиликает и впускает в свой полумрак.

Так быстро по ступеням на пятый этаж в опасной обуви раньше не взлетала. Впечатление, что за мной гналась свора собак. И в этой битве я оказалась победителем.

В прихожей обувь летит в разные стороны, сумка шлепается мимо тумбочки, а я, спотыкаясь, несусь сломя голову в душ. Мне нужно срочно смыть грязь с тела. Смыть его запах, прикосновения. Собственная безалаберность выводит меня из себя. Впервые за весь вечер из глаз брызгают слезы. Переступаю пропитанное атмосферой клуба платье, носочком отшвыриваю его, как скользкую лягушку, к стиралке и беру на абордаж просторный душ.

Вода хлещет по моему обнаженному, раскаленному телу, а облегчения я не чувствую. Как-то глупо все вышло, словно в грязи искупалась. Сколько же таких козлов по свету бродит. Да ему глубоко параллельно, кого и как зовут. Лишь бы ноги расставляли, чтобы дать ему возможность утолить свою похоть. Внешний облик обманчив. Неоспоримый факт. Обертка просто зашибись, а содержание с привкусом пластмассы.

Впрочем, Алька сразу сказала, как отрубила: «А чего ты, милая моя, ожидала? Не успел слезть с одной — шарит в трусах у другой!» Она права: не быть мне девицей для одноразовых загулов. А то, что снесло крышу — это отвратительно, неправильно, даже мерзко…

— Карташова, твою дивизию, сколько можно трезвонить?! В офис к президенту легче достучаться, чем к тебе!

В трубке взволнованно тараторит Алька, я же в этот вечер похожа на улитку после тренировки. Зря я не записалась временно в другой спортклуб, пока отец на взводе. Сегодня он меня по-семейному измочалил в пух и прах. Впрочем, это пошло на пользу. Теперь ни о чём толковом, как о боли в мышцах, думать не могу.

— Тренировка затянулась. Котов — зверь. Я его не узнаю. Да он кладезь энергии.

— Я в этом не сомневалась, — голос подруги меняется и становится тише, а я удивленно приподнимаю бровь.

У меня дежавю? Почему всегда, когда разговор касается отца, Алина так странно реагирует. Вот те раз! Не хочу выглядеть олухом в собственных глазах, но шестое чувство просто шепчет, что моя ласковая, озорная подружка неровно дышит к папке. Гм… Что ощущаю в этот момент, разобрать не могу. Втрескаться в видного мужика не проблема, вот только как потом с этим жить?

— Эй, детка, ты откуда такая забавная появилась? Что-то мы тебя здесь не видели. Новенькая что ли?

— Блондиночка ничо так, Ванек. А давай познакомимся поближе.

Так, стоп! Ничего не пойму! Это ко мне обращаются? Так я вроде бы не блондинка, мои золотисто-русые волосы нельзя назвать светлыми.

— Отстань, — пищит тонкий девичий голос где-то в стороне детской площадки.

— Да мы только познакомиться хотим, чо ломаешься. Будет весело.

— У меня нет желания с вами знакомиться, я домой спешу.

— На горшок спешишь?

— Не твое дело.

— Аль, здесь, похоже, кто-то по шее сейчас отхватит. Шпана местная борзеет. Потом перезвоню.

Не успеваю я спрятать телефон в карман шорт, как тихий двор пронзает надрывный визг девчонки. У меня волосы дыбом стали. Только бы жива оказалась!

Поворачиваю голову и вижу в свете фонаря, как один высокий парень лет шестнадцати держит за руку худенькую росленькую девчонку лет тринадцати. И держит же земля таких выродков. Уже он все для себя, герой решил. У таких структура мозга иначе построена? Просто логически объяснить поведение этого верзилы не могу.

— У кого-то зубы лишние, парнишка.