— Нет… но это ведь подразумевалось априори!

— Я вас правильно понимаю, доктор, что вы решили, что данный разумный относит себя к цивилизации самого низкого уровня развития, провели целую кучу тестов и выявили огромное количество несоответствий?

— Да, лэра, вы правильно понимаете…

— Значит ли это, что за половину декады работы с этим парнем ни один из ваших сотрудников, и вы в том числе, даже не удосужились поинтересоваться у него уровнем развития его родной цивилизации, а все ваши выводы строятся на, возможно, заведомо неправильных предположениях? — вот тут-то психолог несколько воспрял.

— Нет, не значит, лэра. Нами было предпринято две попытки провести ментальное сканирование. Результаты… а нет никаких результатов! Его мозг полностью закрыт!

— Ну, конечно, а ознакомиться с результатами медицинских исследований объекта вам что, религия не позволяет?

— Что вы имеете в виду, лэра майор? — спросил майор Изил.

— Дело в том, лэр майор, что костная и мышечная ткань этого разумного несколько не соответствует средним значениям по человеческой расе. Кстати, все это есть в том докладе, что я вам передала еще две декады назад. Его костная ткань на шестьдесят процентов крепче и плотнее, мышечная почти на сорок процентов более плотная и эластичная. Но это еще не все, мало того, что они отличаются по своему строению, так они еще и отличаются по своему составу. Вы позволите?

— Да, конечно.

Медичка вставила в галопроектор информационный кристалл.

— Это результаты сканирования костей нашего объекта. Обратите внимание вот на эту пористую структуру, ее толщина не превышает двух-пяти микрон, наиболее толстая находится в костях черепа, а наиболее тонкая в костях конечностей и ребрах. Происхождение этой ткани чисто биологическое. Есть предположение, что это измененная ткань и изменения произошли под действием неизвестного нам вируса, кстати, образцы этого вируса нам удалось выявить и сейчас мы его очень внимательно исследуем. Так вот, именно эта ткань препятствует ментосканированию, более того, она же препятствует и псионическому воздействию. Примерно то же самое мы наблюдаем и в мышечной ткани. Тут то же вирус, но уже другой. С ним мы так же уже работаем и я могу вам сказать, что перспективы открываются просто заоблачные.

— Хорошо, вы доступно объяснили «закрытость» мозга этого дикаря — неизвестные вирусы, хотя теперь уже вполне известные. Но откуда они взялись?! — перешел в наступление психолог. — И разве это не ваше заключение, что строение скелета, мозолистые образования, мышечный каркас этого разумного свидетельствуют о том, что он достаточно продолжительное время занимался тяжелым физическим трудом? А это значит, что цивилизация не поднялась выше уровня Техно 2! А он, при всем при этом, абсолютно спокойно реагирует на наши технологии и ничего, кроме интереса, они у него не вызывают! Такая реакция свойственна разумным, прекрасно знакомым с этими технологиями или их аналогами!

— А я вам еще раз повторяю, поговорите с парнем, спросите у него, как он сам может это объяснить. Узнайте у него о его родной планете. Может быть он и не дикарь вовсе, а выходец с какой-нибудь колонии, уничтоженной архами еще во время или перед первой войной! — психолог что-то еще попытался возразить, но майор прервал его ударом ладони по столу.

— Так, всем службам и отделам подготовить развернутые доклады. В первую очередь медикам и медико-психологическому отделу. Лэра майор, сколько, по вашему мнению, потребуется нашему подопечному времени, чтобы отойти и восстановиться после работы наших «мозголомов»?

— Два дня максимум. У парня очень устойчивая психика, ему просто нужен небольшой отдых.

— Ну что же, не такой уж и долгий срок. Значит через два дня мы встречаемся тут же, в том же составе, плюс наш «дикарь». Каждому подготовить по два-три вопроса к нему, сами вопросы согласуете с начальником медслужбы и начальником отдела медико-психологических исследований. Все, лэры, до встречи через два дня.

Странное, доложу я вам, ощущение, когда на тебя смотрит с десяток пар глаз. Кто-то абсолютно безразлично, как на пустое место, кто-то с нескрываемым презрением, а то и с ненавистью, интересно, чем я это заслужил, кто-то с чисто утилитарным интересом, кто-то с предвкушением, и только один-единственный человек глядел на меня и от него исходила странная волна участия, доброты и, я бы сказал, нежности, чисто материнской. Нечто подобное, но намного слабее и, можно сказать, более размытое, я когда-то ощущал от Колычева и некоторых старых друзей отца, когда они меня навещали. Странное состояние, но настолько необычное и захватывающее, что я, чисто инстинктивно, сосредоточился именно на этой волне, просто купаясь в ней, так же, чисто инстинктивно, постаравшись оградиться от негативных эмоций окружающих.

— Проходите, Макс Ал, не стесняйтесь, присаживайтесь, — спокойно сказал мне уже знакомый мне майор СБшник.

Искать место, где можно присесть, долго не пришлось. На всем, совсем немаленьком помещении, нашлось всего одно незанятое кресло. Не скажу, что оно расположилось в самом центре, но явно в центре внимания всех собравшихся. Никогда не мечтал о сцене, а тут вот, надо же, сподобился, стал «примой», только софитов не хватает.

— В прошлый раз наш разговор довольно неожиданно был прерван, надеюсь, что в этот раз нам уже ничто не помешает, тем более что и у моих коллег скопилось к вам огромное количество вопросов, на которые они жаждут получить ответы.

— Я постараюсь ответить на все ваши вопросы, лэры, в меру моих сил и знаний, конечно же.

— Ну что же, тогда… доктор Грус, прошу вас, вам начинать. — Предоставил майор слово какому-то мужичку, с лица которого не сходит пренебрежительное выражение.

— Скажи, как тебе понравилось Содружество? — задал свой вопрос доктор, которого я тут же обозвал, про себя, доктор Гнус. Вопрос-то он задал, вот только я, приложив немаленькие усилия, как сидел, так и продолжал сидеть, абсолютно не реагируя.