— Ты не понял вопроса или не расслышал?! — начал немного заводиться Гнус, а я продолжал его полностью игнорировать. Еще пару минут все видать ждали от меня ответа, потом майор не выдержал и поинтересовался.

— Макс, вы слышали вопрос?

— Да, слышал.

— А почему не отвечаете?

— Я, конечно, не знаю, как обстоят дела с этикетом и элементарной вежливостью у вас в Содружестве, а у нас, обращаясь к незнакомому человеку, в первую очередь представляются, и при этом ему не тыкают. Из того, что я успел заметить и из тех норм поведения, что вы, лэр майор, придерживаетесь, я не думаю, что эти правила так уж сильно разнятся. Поэтому я не вижу смысла отвечать индивидууму, который даже не потрудился представиться или как-то еще себя обозначить. Да и на брудершафт я с ним не пил, чтобы он мне тыкал. Насколько я понимаю, я намного старше и его, и любого из здесь присутствующих, хотя бы по факту. — В помещении повисла тишина, которая оказалась прервана уже через минуту звонким смехом и аплодисментами.

— Браво! Браво, мой мальчик! Я еще никогда не видела, чтобы так виртуозно размазали одного из лучших психологов СБ! — сидевшая чуть в стороне и смутно знакомая мне красивая женщина заливисто смеялась и хлопала в ладоши.

— Кстати, лэр Макс, это майор медицинской службы и по совместительству ваш ангел-спаситель, Беатрис Мидич. Именно она вернула вас к жизни, причем не один раз, и занималась вашими травмами и повреждениями. — Представил мне медичку майор, на что я приподнялся с кресла и легко поклонился.

— Примите мою искреннюю благодарность, лэра. Я очень рад, что ваш профессионализм ничуть не уступает вашей красоте.

— А он еще и льстец! Спасибо, мой мальчик, спасибо. Я рада, что мой труд не оказался напрасным.

— Да, Беатрис, старались вы явно не зря. Сразу видно аристократическую… кровь. — Ага, «спесь», ты, майор, хотел сказать спесь. — И все же, лэр Макс, может быть вы все же ответите на вопрос доктора Грус?

— Если вы настаиваете, лэр майор… Категорически не понравилось.

— Но почему? Нам уже прекрасно ясно, что вы попали к нам с не такой уж и ди… отсталой планеты, вас, безусловно, должны заинтересовать наши технологии, наши возможности…

— О каких технологиях вы говорите, лэр майор? О самоподстраивающейся одежде и обуви? О, да, довольно впечатляюще и практично, но… не более. А больше никаких ваших технологий я, из тюремной камеры, не увидел. Хорошо-хорошо, предположим что они есть, и даже более впечатляющие, чем вы пытаетесь мне сказать, и что? Что мне лично мне с тех ваших технологий и ваших возможностей? Они дают вам возможность похищать людей, издеваться над ними, ставить опыты, убивать? О, в таком случае, я рад за вас и ваши технологии! Надеюсь, что и вы когда-нибудь все это испытаете на собственной шкуре, наверное, вы будете в экстазе. Лэр майор, меня похитили из собственного дома, меня пытали, надо мной ставили какие-то опыты, на моих глазах издевались над моими близкими, а потом их просто убили. А меня заморозили как какой-то кусок мяса и просто-напросто выкинули в космос, где я благополучно и проболтался полтысячелетия. Все мои родные, друзья и знакомые уже давным-давно мертвы, может быть уже даже нет и моей страны, и всего моего народа, а может быть и моей планеты. Заметьте, все это делали граждане именно вашего Содружества. За это я должен быть благодарен и проникнуться любовью? А может быть за то, что спустя пятьсот лет меня нашли, оживили и начали опять использовать в качестве подопытной крысы? Конечно-конечно, на этот раз опыты были психологические, вы просто пытались сломать меня и мою психику. Но я не вижу особой разницы между теми садистами и вашими. Так почему мне должно нравиться это ваше Содружество?

Не знаю, что заставило меня все это говорить этим разумным. В принципе, я не ждал от них сочувствия, по крайней мере, искреннего, но хотя бы на понимание я рассчитывал. А в итоге… в итоге полное безразличие, лишь изредка перемежёванное с брезгливой жалостью. Но, чем дольше я говорил, чем больше высказывал свое мнение, отношение ко мне стало меняться, и совсем не в лучшую сторону. В направленных на меня взглядах начали появляться нотки страха, а кое у кого они стремительно перерастали в самый настоящий ужас. Если честно, то чем была вызвана именно такая реакция, я не понимаю. Примечательно, что доктор Гнус сразу сообразил в чей огород камушки, вон как задергался.

— Лэр Макс Ал, я думаю, вы заблуждаетесь! Никаких опытов над вами в стенах нашего института не ставили, это были всего-навсего тесты на ваше интеллектуальное, психическое и физическое развитие, а также тесты на профессиональную склонность, — попытался заступиться за своих коллег-подчиненных майор.

— Может быть у вас это и считается безобидными тестами, а в моем мире это называется психологическим давлением и ломкой сознания.

— Да что этот дикарь может знать о психологии! — взъярился доктор Гнус.

— Конечно, я не дипломированный специалист, но университетский курс по специальности «Экономика и Управление» включает в себя и курс психологии, и социологии. Так что, я вполне в состоянии отличить безобидные тесты от попытки ломки сознания, — не остался я в долгу.

— Лэры, наш разговор ушел куда-то далеко в сторону. Конечно, лэр Макс Ал только что высказал очень серьезное обвинение в адрес некоторых сотрудников Института. Я думаю, что лэр майор Изил примет это обвинение ко вниманию, проведет всестороннюю проверку, сделает определенные выводы и предпримет все меры, чтобы впредь ничего подобного не произошло, — взяла слово майор Мидич. — В конце концов, это всего лишь частное мнение одного разумного…

— Центральный ИскИн Института уже обработал всю имеющуюся у него информацию. Доктор Грус, вы временно освобождаетесь от руководства медико-психологическим отделом. На время проведения проверки вам запрещается покидать территорию Института и помещения, отведенные вашему отделу, — растеряно сообщил нам СБшник, а через пару секунд в помещение вошло два «робокопа», которые и вывели под ручки проштрафившегося доктора. Как в таких случаях говорится, «повисла звенящая тишина».

— Лэры, кто-нибудь объяснит «дикарю», что тут только что произошло и что это вообще означает? — не вытерпел я.