"У тебя никогда не будет друзей, Оскол! Потому что рабы..."

– Я знаю, - сказал он, глядя на солнце.

В пение птиц вплелась высокая монотонная нота - он не сразу понял, что это боль. Острая боль в сердце.

"Любят лишь то, что боятся потерять. За что мы так любим жизнь?"

– Я боюсь потерять, - сказал он шепотом.
– Но пройдет еще несколько дней, и я НИКОГДА ее не потеряю... Только смерть разлучит нас...

"Люблю ли я воздух, которым дышу?.."

*

...Она пахла древесными почками.

Возможно, он придумал этот запах. Возможно, всякая человеческая дочка раз в жизни напоминает новорожденный листок. Когда подросток перерождается, выпускает на волю девушку, когда все эти диковатые взгляды и острые плечи отходят, опадают, будто тесная оболочка...

– Яна... Ваш отец дал согласие на нашу свадьбу.

Покорно опущенные ресницы.

Сколько времени прошло с момента, когда он впервые увидел ее? Четырнадцать дней? Пятнадцать?

Ох, какие она бросала взгляды. Как металась из угла в угол - молния, свободная белка в четырех стенах. Пусти в лес - только хвост мелькнул бы...

Белка.

Он смотрел на ее губы. На капельки пота над плотно сжатым ртом. Собственно, все это и так принадлежит ему - до самой смерти, его смерти или ее...

Ее отец мог бы и не давать своего согласия.

Но он дал его, потому что любит дочь.

Потому что...

Лиса отгрызает собственную лапу.

– Яна, неужели вы так ничего и не скажете мне?

Один взгляд. На мгновение возвращается прежняя белочка. Ресницы дрожат. Падает прядь, закрывая лицо...

Так дрожит паутина перед рассветом, стряхивая росу. Так падает еловая лапа...

– Яна!!

Он не кричал. Но от звука его голоса содрогнулась не только княжна - слуги на лестнице содрогнулись тоже. И стражи у моста.

– Яна...

Ох, какой она бросила взгляд. На такой взгляд нанизывать можно, как на вертел...

Ухмыляется скуластый Сотка. Щерит кровавую рану на горле.

Сотка выбрал...

И я выбрал тоже.

– ...Слушайте меня, княжна. Сейчас, сию секунду... вы отправитесь домой.

Тишина.

...Холм покрыт черными язвами кострищ. Поднимается солнце - и сейчас на старых угольях тоже высыхает роса...

– Вы отправитесь к отцу... послы довезут вас. Вы будете уходить все дальше и дальше, и с каждым часом... вам будет становиться все хуже. Но вы не повернете назад.

Тишина.

...Он будет стоять на стене и смотреть. Маленький отряд скроется в лесу - но он будет стоять надо рвом, где погиб Лабан...

И ветер будет пахнуть застарелой гарью.

– Иди! И не вздумай вернуться. Иди, не оборачивайся, сожми зубы, я знаю, ты сумеешь... и ведь не так много прошло времени. Важно - выдержать первый удар. И выдержать шлейф тоски - тоже важно. Но самое главное - знать, что и боль когда-нибудь кончится. Все это пройдет, княжна, я знаю... Иди.

Вот теперь она смотрит.

Впервые за все это время она смотрит ему в лицо без страха и без ненависти. Что за чувство сидит на дне ее глаз? Удивление?

– Я не хочу терять тебя!! Лучше откажусь - чтобы никогда не забыть... Я лишусь тебя и потеряю покой, но это лучше, чем... навеки присвоить тебя и потерять душу. Пусть убегает ручей, пусть оставляет после себя сушь... это правильнее, чем завалить песком и камнями его единственный источник. Счастье бывает только там, где возможна потеря...

Он сдержался, чтобы не коснуться ее. Чтобы не взять за руку. Лишнее прикосновение - лишние страдания в будущем...

Она смотрела. Не девочка. Не удивленный испуганный подросток - женщина смотрела из ее глаз, еще не мудрая, но стоящая на пороге понимания. Пройдет совсем немного времени - и она ПОЙМЕТ...

Сама не осознавая зачем, она шагнула ему навстречу.

– Прощайте, княжна. Мы не встретимся больше никогда.

*

"...века. И на месте замка теперь развалины и пустошь.

Это было давно. Так давно, что и не упомнить..."