Новый шарик лег на желтую груду; мужчина с седеющими висками прикусил губу:

– И?..

– Нас было девятнадцать, - его собеседник усмехнулся.
– Спустя десять дней в живых осталось двое. Прочие перемерли, призывая Оскола, как мамку... И мы пожалели, ох как пожалели... что ушли от него. А пуще - что повстречали его на свете...

– Ты выжил, - сказал грузный.

– Да... Я и еще один парень, мы с ним побратались... Мы выжили. А год назад мой побратим, Лабан, явился к Осколу, хотел наняться воеводой, возомнил... что свободен... Одной встречи хватило. Теперь это самый жалкий из его рабов. Потерял и душу и волю, не умеет даже петлю на шее затянуть... То же ждет и меня, господин. Я не могу встречаться с Осколом. Никогда.

Заколебались огоньки свечей - это грузный втянул в себя воздух:

– Ты отказываешься, Сотка? Ты оставляешь меня?

Скуластый отвернулся:

– Придется заключать с ним союз, господин.

Желтый шарик скатился со стола в темноту.

– Я мало берег Яну, - глухо проговорил грузный.
– Все гадалки пророчили ей счастливую судьбу... Гадалки врали.

– Мы заключим союз, господин, - с нажимом повторил скуластый.
– Оскол или кто другой... Все равно пришлось бы отдавать ее. А Оскол силен и щедр.

Тяжелый кулак с грохотом опустился на стол, и брызнули во все стороны восковые шарики. Разлетелись, застучали по полу дробным дождем.

– Я не в рабство отдаю свою дочь, - проговорил грузный, овладев дыханием. Что станет с ней, если этот мерзавец раньше времени сдохнет?! Ведь он старше ее на двадцать лет! Что, если его пырнут кинжалом или угостят отравленным стилетом? Что станет с моей дочерью?!

Скуластый молчал.

– Иди на замок, - сквозь зубы сказал грузный.
– Бери войско и ступай.

Свечи догорали.

– Все его люди, - раздумчиво проговорил скуластый, - от воеводы и до грязного дворового мальчишки... предпочтут умереть. Чтобы взять Оскол, надо идти по трупам.

– Значит, ты пойдешь по трупам, Сотка.

Скуластый помедлил и встал:

– Как будет угодно светлому князю.

*

"...была подобна рыси - столь же необуздана, дика и непокорна. И рвалась она из рук надсмотрщиков и заботливых соглядатаев, и не принимала пищи, и не желала видеть рядом господина своего похитителя - но на любую рысь найдется клетка, на любую птицу плетется сеть. И проходили дни; и ужас поселился в душе юной пленницы..."

*

Среди ночи она оторвала голову от горячей подушки. Она не спала и секунды; у тлеющего ночника несла вахту красивая бесстрастная женщина, компаньонка и страж в одном лице. Монументальные черты и полная неподвижность делали ее похожей на статую, и только пальцы, сновавшие над рукоделием, разрушали столь зловещее впечатление.

– Эй...

Женщина не шелохнулась, только большие глаза ее блеснули белками.

– Это ПРАВДА, что про него говорят? Истинно так? И ты тоже?..

– Я люблю господина, - ловкие руки ни на мгновение не прерывали работы.
– Я знаю, что умру в его отсутствие. Все мы умрем без него.

Девушка криво усмехнулась:

– Скоро сюда явится Сотка...

Полные губы рукодельницы чуть дрогнули:

– Никому не взять Оскола... Здесь каждый сражается за себя. Здесь никому не нужно помилование...

– Никому не нужна свобода?!

Замок жил ночной жизнью. Далекие скрипы. Приглушенные шаги.

– Зачем свобода руке, если пробито сердце...
– женщина опустила глаза. Свобода вырванного глаза, отрубленного уха...

– И ты его любишь?!

– Не только я люблю господина, но и господин любит меня... Это просто...

Девушка долго маялась, прежде чем задать следующий вопрос:

– А я... тоже умру? Я теперь... как все вы? Я ЗАВИСИМА от него? Да?!

Рукодельница помедлила. Даже работа в ее руках чуть приостановилась.

– Вы - нет, - сказала она наконец.
– Вы еще не успели... привязаться к нему. Привыкнуть. Должно пройти время...

– Три недели?!

– Или меньше.

Тишина. Подрагивал пламенем ночник.

– Если я сейчас убегу, - сказала девушка почти спокойно, - у меня есть шанс...

Рукодельница улыбнулась уже откровенно:

– Вам не убежать. Это Оскол.

– Мой отец озолотит тебя...

– К чему мне золото, если я не могу жить без Яра? Я не предам его. А упущу по недосмотру - он посадит меня в подвал, и я не увижу его долго, долго... Нет. Я буду внимательна.

– Если Сотка возьмет замок...

– Он не возьмет. И знайте, княжна... Ви говорили с Яром достаточно, чтобы назавтра ощутить его отсутствие. Не знаю, сколь сильна ваша воля - случалось, уже после нескольких дней люди не могли противиться... ТЯГЕ. Предпочитали скорее сдаться, чем терпеть.