'Да и покинуть, наконец, этот проклятый звездолет…' — я с желанием спешила наружу.

Но случилось худшее — газовый состав атмосферы мне не подошел. Последнее ощущение — пылающие огнем легкие и чувство нестерпимого давления на грудь. Дальнейшее скрыто в тумане беспамятства.

Но приходила в себя я с каким-то непривычным чувством облегчения. И не сразу поняла, в чем причина?.. Некоторое время пролежала, не шевелясь, и не раскрывая глаз, пытаясь понять: что насторожило.

'Пение' — с трудом, но распознала я удивительные звуки.

Определенно, рядом кто-то тихо и ласково пел, осторожно покачивая меня. Точно не Кирен! Это я почувствовала мгновенно: и голос был не его, прикосновения слишком невесомы и бережны, да и сам факт… не мог метх вести себя так, в принципе. Несколько секунд, и я поняла еще более удивительную вещь — рядом со мной, устроив мою голову на своих коленях, и отогревая теплом собственного тела, сидела женщина. Этот факт и вовсе изумил: женщина в каюте Кирена?!

— Не тревожься, — пение оборвалось, сменившись тихой просьбой. — Я не наврежу тебе, меня оставили позаботиться, помочь тебе отдохнуть и успокоиться. Как чувствуешь себя, девочка?

— К-кто вы? — С трудом повернув голову, постаралась рассмотреть лицо собеседницы. Не то чтобы я ее не помнила, скорее, как-то смутно ощущала ее здесь присутствие — от этого было легче и спокойней на душе, поэтому я и очнулась. — Откуда?

— Твой хозяин повелел мне явиться. Метхи, которым я принадлежу, подчиняются ему, он — капитан. Не зная о том, что ты не сможешь дышать снаружи, он отомкнул дверь. И ты едва не задохнулась. Меня он призвал помочь…

— Я что-то помню, — невольно нахмурившись, пыталась разобраться в странных пятнах, мелькавших в памяти воспоминаний. Мне виделось тело женщины, отброшенное к стене?.. — Кирен обидел тебя?

Миротка немного натужно вздохнула — я не столько услышала, сколько почувствовала это движение.

— Нет, учитывая обстоятельства и его гнев, он был достаточно… дружелюбен.

— Гнев? — плохие предчувствия затопили душу.

— Ты… ему не подчинялась, — в голосе женщины слышалась грусть. — Это очень опасно, неужели не знаешь? Метхи не будут считаться с жизнями таких как мы с тобой, за непослушание — кара одна. Старайся не провоцировать его.

— Мне это не важно, я бы хотела избавиться от своей жизни. Она… невыносима, — прикосновения миротки действовали на меня странным образом. Я так долго держала в себе всю боль, горечь и тоску, что первая же ласка, ощущаемая впервые за целую жизнь, словно сорвали все сдерживающие щиты, которыми я отгородилась от мира. Признание выплеснулось легко и стремительно.

— Тебе больно? — Руки женщины невесомо замерли над висками.

— Сейчас не очень. Порой больно нестерпимо, но иногда боль отступает. Временами же я словно перестаю чувствовать что-то вообще, погружаясь в… сон наяву. Что сегодня произошло? Я помню, как тебя отбросило к стене? Кирен злился?

— Не тревожься обо мне, я привыкла. Могло быть куда хуже — твой хозяин готов был снести мне голову. Но ты заступилась… Спасибо. Но больше никогда так не делай, береги себя. У тебя есть шанс на спасение, надо лишь убедить метха вернуть тебя за выкуп. Это реально: со временем он наиграется и задумается о выгоде. Извини, что я все это говорю тебе сейчас, не дав времени прийти в себя, но опасаюсь, что другой возможности не будет.

— Кирена нет?

— Нет, он ушел искать для тебя дыхательную маску. Но скоро вернется, а мне тогда придется уйти.

— Пожалуйста, нет, — слезы навернулись на глаза, хвост обвился вокруг ноги женщины, инстинктивно выдавая мое нежелание расставаться.

— Бедняжка, — она обняла меня теснее, покачивая словно ребенка. — Я так сожалею, так понимаю тебя… Поплачь, в твоем состоянии это важно. Плохо, что ты все держишь в себе. Старайся учиться радоваться даже таким мгновениям покоя. Такова участь пленниц расы воинов.

Несколько минут мы молчали — слезы текли и текли из моих глаз. Сил и желания, объяснить собственную боль, не было. Но неожиданная гостья и не спрашивала, все понимая. Мне же так удивительно хорошо было, чувствуя рядом тепло чужого тела. Тепло существа, что искренне жалело меня, искренне сопереживало. Боль притупилась, силы стали возвращаться. Словно с солеными каплями из меня уходила и тяжесть, высасывающая энергию, возвращая силу духа.

— Ты голодна? Сможешь помыться? — Когда слезы стали стихать, спросила миротка. — Боюсь, что твой хозяин скоро вернется. Лучше тебе насытиться до его появления.

Поежившись, почувствовала, что больше всего сейчас не хочу появления Кирена — так непривычно тепло и спокойно стало на душе в его отсутствие рядом с этой женщиной. Мне вспомнилась мама… За прошедшие годы ее облик стерся из памяти, но ощущение… оберегающего тепла, нежность — все это ассоциировалось у меня только с ней.

— Не хочу.

— Дейнари, надо! — Непререкаемо возразила мне миротка. И помолчав немного, со значением в голосе добавила. — У тебя есть возможность вырваться из плена, надо бороться за нее. Ты помнишь свою семью?