— А что, по-твоему, я должна делать, когда твоя мать набрасывается на меня? Ждать, пока она меня убьет?

— Заткнись! — приказал он. Муханнад подошел к комоду и закурил, чего никогда не делал в отцовском доме. Он стоял, глядя на комод, а не на нее. Он неожиданно вернулся домой с фабрики в первой половине дня, но вместо того, чтобы пообедать вместе с женщинами и сыновьями, провел несколько часов на телефоне, звоня сам и отвечая на звонки взволнованным и намеренно тихим голосом. Судя по всему, он был очень занят. Но не настолько, чтобы не заметить, как страдает жена. Когда он повернулся спиной к Юмн, она так яростно вцепилась в щеку, что на глазах у нее выступили слезы. Пусть видит, как с ней обращаются!

— Посмотри на меня, Муни, — потребовала она. — Посмотри, что твоя мать сделала со мной, и скажи, нужно ли мне было защищаться.

— Я сказал, заткнись. Поняла?

— Я не заткнусь, пока ты не посмотришь на меня — Она заговорила более решительно и громко. — Пусть меня не уважают, но должна же я защищаться, когда меня избивают? Защищать ребенка, который… а ведь в этот момент… А вдруг я беременна?

Напоминание о наиболее ценной из ее способностей заставило Муханнада сделать именно то, что ей было надо. Он повернулся и посмотрел на нее. Беглый взгляд в зеркало успокоил ее: щека была опухшей и окровавленной.

— Я нечаянно сделала неловкое движение, когда окучивала ее помидоры, — плаксивым голосом начала она, — ведь на такой жаре все может случиться, а она сразу принялась меня бить. И это в моем-то положении! — Сказав это, она обхватила обеими руками живот, стараясь этим жестом убедить мужа в правдивости своих слов. — Я что, не должна была защищать эту новую жизнь? Надо было терпеть, пока она не выпустит всю свою злобу и ревность…

— Ревность? — рявкнул он. — Да с чего моя мать будет испытывать ревность к такой?..

— Не ко мне, Муни. К тебе. К нам. И нашим детям. И нашим будущим детям. Я делаю то, что она никогда не могла сделать. А она мстит мне и обращается со мной хуже, чем со служанкой.

Он, стоя в противоположном углу комнаты, внимательно посмотрел на нее. Прекрасно, подумала она, он понял, что она говорит правду. А подтверждение ее слов он может увидеть на исцарапанном лице, теле, на том самом теле, которое подарило ему двух желанных сыновей, причем сделало это быстро, без усилий, одного за другим. Пусть у нее непривлекательное лицо и фигура, которую лучше скрывать под свободной одеждой, носить которую повелевает религиозная традиция, но Юмн обладает тем единственным качеством, которое все мужья ценят в женах. И Муханнад обязан быть на ее стороне.

— Ну что мне делать? — обратилась к нему Юмн, смиренно опуская глаза. — Скажи, Муни, что мне делать? Обещаю тебе: сделаю все, что ты скажешь.

Когда он подошел и встал за ее стулом напротив туалетного столика, она поняла, что одержала победу. Он погладил ее волосы, и она знала, что последует за этим; а потом он пойдет к Вардах и скажет ей, чтобы она никогда впредь не смела давать никаких указаний матери его сыновей. Муханнад продолжал медленно наматывать ее жалкую косицу на запястье, и Юмн знала, что сейчас он запрокинет ее голову назад, отыщет губами ее рот и овладеет ею. И никто из них не обратит внимания на ужасную жару и не вспомнит, как плохо начался этот день. А после этого…

Он резко дернул ее голову назад.

— Муни! — закричала она. — Ты делаешь мне больно.

Он наклонился и стал рассматривать ее щеку.

— Смотри. Смотри, что она со мной сделала! — заверещала Юмн, крутя запрокинутой головой.

Он взял ее руку, внимательно осмотрел, потом оглядел ногти. Его губы скривились от отвращения. Он отшвырнул в строну ее руку и так резко отпустил ее запрокинутую голову, что она упала бы со стула, не схватись за него.

Он брезгливо освободился из ее рук.

— Ты дрянь, — презрительно глядя на нее, сказал он. — Все, что от тебя требовалось, — мирно жить с моей семьей, но ты и на это не способна.

— Я? — взбеленилась Юмн. — Это я-то не способна?

— Иди вниз и проси прощения у моей матери.

— Не пойду. Она била меня. Она била твою жену.

— Которая заслужила побои, — скривился он. — Скажи спасибо, что тебя не били до этого.

— Это еще что? Чем я заслужила это унижение? Ко мне относятся как к собаке!

— Ты думаешь, что можешь так вести себя с моей матерью, потому что ты родила двоих детей? Ты будешь делать все, что велит она. Ты будешь делать, что прикажу я. А сейчас бери в руки свою толстую задницу и марш вниз просить у нее прощения!

— Не пойду!

— А после этого отправляйся в огород и приведи там все в порядок.

— Я уйду от тебя! — выкрикнула она.

— Скатертью дорога. — Он засмеялся, но его смех напугал ее. — Не понимаю, почему бабы всегда так уверены в том, что их способность рожать дает им превосходство над другими? Юмн, ведь для того, чтобы дать себя оттрахать, мозги вообще не нужны. Ты еще, чего доброго, потребуешь уважения к себе за то, что умеешь испражняться? Ну все, хватит! Иди и работай. И не вздумай снова докучать мне.