Он направился к двери. Она словно окаменела; ей было одновременно и холодно и жарко. Он же ее муж. Он не имеет права… Она же собирается родить ему еще одного сына… А ведь он любил ее, боготворил ее за детей, которых она ему родила; желал как женщину и не мог бросить ее. Ведь даже в гневе он не искал, не стремился ни к какой другой, даже не думал о… Нет. Этого она не допустит.

И она решила отомстить:

— Я исполняю свой долг по отношению к тебе и твоей семье. А за это твои родители и сестра платят мне презрением. Они ненавидят и оскорбляют меня. А почему? Да потому, что я говорю что думаю. Потому, что я ничего из себя не строю. Потому, что мне нечего скрывать за маской добродетели и послушания. Я не склоняю голову, помалкивая, не хожу на задних лапках, как эта высоконравственная девственница, любимица твоего папаши. Это она-то девственница? — Юмн злорадно хрюкнула. — Подожди, через несколько недель она уже не сможет скрыть правду под своей гарарой. А вот тогда мы посмотрим, кто соблюдает долг, а кто живет так, как хочет.

Муханнад, дошедший до двери, повернулся к ней. Лицо его вдруг окаменело.

— Что ты несешь?

У Юмн отлегло от сердце. Она почувствовала, что еще чуть-чуть — и вот она, победа.

— Что слышал. Твоя сестрица беременна. И скоро все это увидят, если, конечно, не будут постоянно во все глаза следить за мной только для того, чтобы наброситься на меня с кулаками из-за каждого неосторожного движения.

На его лице была непроницаемая маска. Она заметила лишь, как дрогнула его рука. Юмн чувствовала, как губы непроизвольно растягиваются в злорадной усмешке, но усилием воли сдержалась. Вот милая Салах и попалась. Стоило ли вообще говорить о четырех раздавленных помидорах, когда дело идет о бесчестье семьи!

Муханнад распахнул дверь, которая, отскочив от стены, ударила его по плечу. Он этого не заметил.

— Куда ты? — испуганно спросила Юмн.

Он не ответил, выскочил из комнаты. Через несколько секунд Юмн услышала, как взревел мотор его «тандерберда», потом донесся визг колес и дробные удары камешков по днищу автомобиля. Подойдя к окну, она увидела машину, на скорости пронесшуюся по улице.

Вот так-то, дорогая, подумала она и позволила себе улыбнуться. Вот бедная маленькая Салах и достукалась.

Юмн подошла к двери и закрыла ее.

Ну и жара, вздохнула она, закидывая руки за голову и потягиваясь. Для женщины в ее состоянии глупо изнурять себя работой под палящим солнцем. Что ей нужно, так это подольше и получше отдохнуть, прежде чем снова заниматься осточертевшими грядками Вардах.

— Но, Эм, — настаивала Барбара, — ведь есть все: мотив, возможность, а теперь еще удачное для него стечение обстоятельств. Сколько, по-твоему, нужно времени на то, чтобы дойти из этого дома до пристани? Минут пятнадцать? Двадцать? Не больше. Да и тропинка от дома до берега так хорошо утоптана. Ему, очевидно, даже и фонарик не потребовался, чтобы освещать путь. Это как раз и объясняет тот факт, что мы не можем найти ни одного свидетеля, который видел бы кого-нибудь на Незе или возле него.

— Кроме Клиффа Хегарти, — уточнила Эмили, заводя мотор «форда».

— Точно. Именно он и поднес нам Тео Шоу на блюдечке, рассказав, что дочка Малика беременна.

Эмили задним ходом выехала со стоянки на пристани. Она заговорила лишь тогда, когда машина выбралась на дорогу, ведущую в город.

— Барб, Тео Шоу не единственный человек, кто мог прийти на пристань и угнать «Зодиак» этого болвана Чарли. Ты что, уже готова позабыть о компаниях «Истерн импортс», «Поездки по всему свету», о Клаусе Рохлайне, о Гамбурге? Ты считаешь, что все события и обстоятельства, указывающие на связь Муханнада и Кураши, — это совпадения? А телефонный звонок в квартиру Рохлайна в Гамбурге? Коносамент компании «Истерн импортс» в банковской ячейке? Ночная поездка Муханнада на склад? Это все, по-твоему, не имеет никакого отношения к расследованию, Барб?

— Имеет. При условии, что Муханнад занимается темными делами, — уточнила Барбара.

— Поездка на грузовике из «Истерн импортс» в час ночи, — напомнила Эмили, — разве это не подозрительно? Поверь мне, Барб, я знаю этого человека.

Всю дорогу они неслись на предельной скорости, пока не въехали в город. На углу Хай-стрит Эмили нажала на тормоза, пропуская через переход семейство. Навьюченные складными стульями, пластмассовыми ведрами, лопатками, полотенцами, с одинаково истомленными жарой лицами, родители и дети брели к дому после целого дня, проведенного на море.

Барбара в задумчивости прикусила губу, глядя на тащившихся перед машиной курортников, однако думала она в эти минуты о словах Эмили. Она понимала, что не может противопоставить ничего существенного железной логике подруги. Руководитель следственной группы, несомненно, права. В ходе расследования выявлено слишком уж много бросающихся в глаза совпадений, чтобы их можно было считать случайностью. Но Барбара не могла игнорировать столь важный факт, что у Тео Шоу был явный мотив, а у Муханнада Малика — при всей ее личной неприязни к нему — не было.

И все же Барбара предпочла воздержаться от спора, куда ехать в первую очередь: на горчичную фабрику или на Балфордский пирс. Ей очень хотелось обсудить версию, основанную на близком соседстве Балфордского Старого замка и пристани, но она отлично понимала, что у нее нет никаких серьезных улик для доказательства вины Тео. У них был единственный свидетель, видевший смутный силуэт на вершине Неза, был список любопытных телефонных переговоров, запутанный клубок мелких фактов и косвенных улик, которые требовали дополнительного подтверждения, поэтому, чтобы арестовать убийцу, им необходимо было откопать такую подробность, которая позволила бы предъявить обоснованное обвинение кому-нибудь из подозреваемых.