— Представь себе, Эм, что это за работа — ночью отцепить «Зодиак» и в темноте выходить на нем? А если тот, кто угнал лодку, должен был вернуть ее к утру, да так, чтобы никто не узнал об этом, то это еще больше усложняет дело. Да и собаки у Чарли на пристани пока нет…

— Да все ясно! — Эмили повернулась, всматриваясь в даль. — Барб, за этим узким перешейком Балфордский канал, видишь, там, где хижины рыбаков. Даже при слабом приливе глубина будет достаточной, чтобы отойти от пристани и выйти в море. Не для крупного судна, конечно. Но для надувной лодки…

— Так, значит, можно выйти на «Зодиаке» в канал, обогнуть Нез с севера, выйти на берег с восточной стороны и, пройдя чуть к югу, очутиться у лестницы. — Барбара посмотрела туда, куда был направлен взгляд подруги. По другую сторону узкого залива тянулись полоски возделанной земли, за которыми посреди большого участка виднелся дом с торчащими над крышей трубами. Хорошо утоптанная тропа, отделяющая участок от поля, тянулась на запад, поворачивала на юг и шла вдоль берега моря. Барбара спросила:

— Эм, а кто живет в этом доме? В этом, с трубами?

— Это Балфордский Старый замок, так его называют. А живет в нем семейство Шоу.

— Ура, — тихонько воскликнула Барбара.

Но Эмили поспешно отвела взгляд от ее лица, радостно светившегося, поскольку уравнение с тремя параметрами: мотив — возможности — удачное стечение обстоятельств — нашло такое неожиданное решение.

— Я пока не готова принять эту версию к серьезному рассмотрению, — объявила она. — Давай-ка поспешим на горчичную фабрику, пока кто-нибудь не предупредил Муханнада. Если, конечно, — добавила она, — герр Рохлайн уже не позаботился об этом.

Салах сидела в больничном коридоре, не сводя взгляда с дверей палаты миссис Шоу. Когда сестра предупредила их о том, что в палате у больной может находиться только один посетитель, Салах почувствовала облегчение, поскольку это позволяло ей не встречаться с бабушкой Тео. Но вслед за облегчением пришло чувство вины. Миссис Шоу была больна — и очень серьезно, если судить по количеству медицинских приборов у ее койки, которые Салах удалось разглядеть, — а согласно заповедям ислама, необходимо помогать страждущим. Те, которые уверовали и совершали праведные деяния, учит священный Коран, будут введены в Райские сады, в которых текут реки. [55] А можно ли представить большее самопожертвование, чем посещение больного, особенно если этот больной — твой заклятый враг?

Тео, разумеется, никогда прямо не говорил о том, что его бабушка ненавидит азиатов и желает в душе каждому из них всяческих бед. Но Салах об этом знала, и это неизбежно влияло на их отношения, как и постоянные разговоры родителей Салах об устройстве ее замужней жизни.

Салах сердцем чувствовала, что у их любви нет будущего. Традиции, религия, культура объединились с одной целью — убить их чувства. И она всегда знала, что чья-то чужая воля разлучит их с Тео. Она вспоминала теперь слова святого Корана и находила в них объяснение случившемуся с бабушкой Тео: «Любое благо, которое достается тебе (о, человек) приходит от Аллаха. А любая беда, постигающая тебя, приходит от тебя самого. [56]

Она была убеждена, что болезнь миссис Шоу — это следствие ненависти, предвзятости и предрассудков, которые та постоянно разжигала в себе и которые старалась внушить другим. Но Салах понимала, что эти слова Корана относятся и к ней. Ее несчастье — наказание за эгоизм и недостойное поведение.

Сейчас ей не хотелось думать о беременности и о том, как она будет дальше жить. Самое страшное, что она вообще не знает, что предпринять, хотя сидит в больничном коридоре, где аборты, обтекаемо называемые «необходимые процедуры», делают, по всей вероятности, круглые сутки.

Страх отпустил ее лишь на мгновение, когда она встретилась с Рейчел. Когда подруга прошептала: «Я съездила туда и все уладила», Салах почувствовала, что с плеч у нее будто гора свалилась, ощутила такую легкость, словно могла бы вот-вот взлететь. Однако, сообразив, что слова «съездила» и «все уладила» касаются покупки квартиры, в которую Салах никогда не переедет, она пережила удар, и отчаяние сильнее прежнего навалилось на нее. В Рейчел была ее единственная надежда на избавление от смертного греха, совершенного против религии и семьи, единственная надежда на то, что все сохранится в тайне. Но теперь она знала, что все предстоит сделать самой, помощи ждать неоткуда. А она даже не могла себе представить, с чего начать.

— Салах?

Она повернула голову на задыхающийся, тревожный голос, каким обычно окликал ее Тео в те ночи, когда они встречались в саду. Он направлялся в бабушкину палату; в руке он держал запотевшую банку кока-колы.

Она, машинально подняв руку, сжала кулон, словно пряча от него камень, чтобы Тео не догадался, что сейчас он для нее значит. Однако Тео разглядел свой подарок и все понял. Он сел рядом с Салах, банку кока-колы поставил на пол. Салах наблюдала за ним, потом опустила глаза на крышку банки.