— Рейчел сказала мне, Салах, — с трудом произнес он. — Она думает…

— Я знаю, что она думает, — прошептала Салах. Она хотела попросить Тео, чтобы он отошел от нее или хотя бы сделал вид, что они разговаривают о здоровье его бабушки: она проявляет сочувствие, а он благодарит ее за участие. Но сейчас он сидел рядом, и после нескольких долгих недель, когда они не виделись, его близость волновала ее. Ее сердце рвалось к нему, а сознание внушало, что ради того, чтобы выжить, надо держаться от него подальше.

— Что ты решила делать? — спросил он. — Я после разговора с Рейчел ни о чем больше не могу думать.

— Бога ради, Тео, что толку говорить об этом?

— Что толку? — с горечью в голосе повторил он вопрос. — Если так, то тогда со мной все в порядке. Раз это не мое дело, то разговаривать действительно не о чем. Но я люблю тебя, Салах. И ты говорила, что любишь меня.

Крышка банки вдруг задрожала и расплылась. Салах быстро заморгала и отвернулась. А рядом с ними текла своим чередом больничная жизнь. Санитары сновали мимо, толкая перед собой носилки на колесах, врачи шли на обход, сестры развозили тележки с лекарствами. Но Салах и Тео не замечали ничего, что творилось вокруг, словно были отгорожены стеной.

— Сколько времени, — обратился к ней Тео, — тебе понадобилось, чтобы понять, что ты любишь Кураши, а не меня? Один день? Неделя? Две недели? А может быть, ты его не любила?.. Ведь ты уверяла меня, что у вас совсем не обязательно, вступая в брак, испытывать какие-нибудь чувства. Ты тоже так считаешь?

Салах чувствовала, как сильно пульсирует кровь под родимым пятном. Она никак не могла заставить Тео понять ее. Ведь для того, чтобы он понял, надо было сказать правду, а сказать ее она не могла.

— Я не переставая думаю, как это случилось и где. Я надеюсь, ты простишь меня. Но ведь этого между нами не было. Могло быть, но не было. И там, на Конском острове. Даже тогда в саду, когда твой брат…

— Тео, — взмолилась Салах. — Пожалуйста, не надо говорить о наших делах.

— Они же не наши. Я тоже думал, что они наши. Даже когда ты предупредила о скором появлении Кураши, я все еще думал о нас как о едином целом. Я носил этот проклятый браслет…

Салах вздрогнула, услышав, как он это сказал. Сейчас, она заметила, браслета на его руке не было.

— …И все мучился: ты же знаешь, что не должна выходить за него замуж. Ты можешь отказаться, потому что отец ни за что не заставит тебя выйти замуж против воли. Да, он восточный человек, но он же еще и англичанин. Может быть, даже больший англичанин, чем ты. Но шли дни, недели, а Кураши все еще оставался здесь. Твой отец ввел его в члены «Сообщества джентльменов» и представил как своего сына. «Через несколько недель, — сказал он мне, — он войдет в нашу семью. Наша Салах его невеста». Я должен был все это слушать, поздравлять, желать всего наилучшего, а сам я в это время хотел…

— Нет!

У нее не было сил выслушать его признание. И если он воспринимает ее отказ как свидетельство того, что ее любовь к нему мертва, пусть так будет.

— Эти мысли не отпускали меня по ночам, — хмурясь, произнес Тео. — Днем я еще мог забыть обо всем, потому что работал до изнеможения. Но ночью я думал только о тебе. И все это время я почти не спал, не ел, но от безумия меня спасала уверенность, что и ты думаешь обо мне. Я надеялся: вот сегодня она расскажет обо всем отцу, и Кураши уедет. И мы будем счастливы.

— Этого не будет. Я пыталась тебе это втолковать, а ты отказывался мне верить.

— А чего хотела ты, Салах? Почему ты не выходила, когда я звал тебя?

— Этого я не могу объяснить, — прошептала она безнадежно.

— Ты так говоришь, как будто не знаешь, как объяснить правила игры.

— Я не играла с тобой. Все, что я чувствовала, чувствовала по-настоящему. Я была с тобой настоящая.

— Ну что ж, отлично. Я думаю, с Хайтамом Кураши ты была такой же. — Он выпрямился, собираясь подняться со скамейки.

Салах задержала его.

— Помоги мне, — прошептала она, глядя на него так, будто прощалась. Она уже почти забыла эти сине-зеленые глаза, родинку над губой, прядь белокурых волос на лбу. Она была напугана его внезапной близостью и понимала, что нужно отпустить его руку, но сил на это у нее не было. Он был единственным, кто еще мог ей помочь. — Рейчел не захотела. Тео, пожалуйста, помоги мне.

— Избавиться от ребенка Кураши? Ты об этом? А зачем?

— Потому что мои родители… Ну как она могла ему объяснить?