— И как это десяток образованных врачей, в числе которых был и мой муж, упустили этот факт из виду?

— не унималась она.

— Перестань мужем тыкать, — прошипел Максим. — Он у тебя кто? Бог?

— Хирург, — буркнула Лина. Странный у них получался разговор. Как в дешевом детективе, где герои ничему не удивляются, а только и делают, что предъявляют друг другу претензии. Впрочем, у нее-то какие могут быть претензии к малознакомому человеку?

— Значит, нужно поговорить с твоим хирургом. Где он, кстати?

— Понятия не имею, — пожала она плечами, совсем понурившись. Больше всего на свете ей в тот момент хотелось обнять Стаса и никуда от него не уходить. На кой черт ей понадобилось торчать ночи напролет возле этого нахмурившегося типа, который даже умереть нормально не может? Притяжение у нее к нему возникло. А на деле банальное чувство вины, ведь Каролина так и не нашла тогда тушу сбитого оленя. Мало того, она и на своей машине не обнаружила никаких следов недавнего ДТП, словно ей машину подменили. Только спустя столько лет, она понимала, что Стас делал все возможное, чтобы ее защитить. И в первую очередь от съедающего изнутри чувства вины. И если бы она понимала это тогда, то непременно рассказала бы мужу о беременности, уволилась из органов и не таскалась бы к Максиму каждый день.

Но все вышло иначе.

Стаса они нашли спустя час. Он взбудоражено выхаживал по своему кабинету, ругаясь по телефону, что его нерадивые подчиненные потеряли труп. А увидев перед собой Максима, тело которого только что разыскивал, живым и невредимым, на мгновение впал в ступор. Потом сказал в трубку: Отбой! — и, хмыкнув, сел на диван, не сводя любопытного взгляда с ожившего Макса. Каролине показалось странным, что ее муж не созывает срочный консилиум и не рассматривает Макса, как диковинного зверя, ведь не каждый же день в его практике оживают умершие пациенты. Он вел себя так, словно знал, что так оно и должно быть, просто не ожидал увидеть ожившего так скоро, причем в компании его же собственной супруги. Да и всю шумиху Стас устроил сугубо для проформы, потому как быстро замял скандал, будто и не было никакого трупа. Может и с полицией договорился, раз они больше так и не появились в больнице поинтересоваться состоянием пострадавшего.

— И тебя это не удивляет? — насторожилась Каролина, устроившись рядом с мужем.

— Летаргический сон — довольно распространенное явление. Но мало изученное, — отвечал Стас скучающим голосом, не обращая внимания на прохаживающегося по кабинету Максима, словно уже и забыл про того. — Думаю, все дело в белладонне. Алкалоиды оной обнаружили в его крови, — он небрежно кивнул в сторону ожившего.

— Так Максима отравили? — с недоверием в голосе поинтересовалась Каролина, вспоминая многочисленные раны на его теле.

— Вполне может быть. Да и симптомы совпадают. Вопрос в другом. — Стас перевел взгляд на Максима.

— Откуда в этих местах белладонна? Каким образом затянулись твои раны? И почему ни один прибор не определил, что ты жив?

— И почему ты ничего не предпринимаешь? — тихо добавила Каролина, взглянув на мужа. — Нужно же провести обследование, собрать консилиум. Это же такое…

— Нужно, — согласился Стас, но как показалось Лине, несколько неохотно. Или может у нее началась развиваться паранойя? Так недалеко и до подозрений в причастности собственного мужа. А собственно к чему причастности?

— Только сначала, — донесся до нее голос Стаса, — мне бы хотелось самому прояснить кое-какие моменты.

— А что случилось с моей машиной? — невпопад спросила Лина. Происходящее не нравилось ей все больше и больше. Стас в изумлении изогнул правую бровь — он всегда так делал, когда Лина заставала его врасплох. Вот и теперь он не ожидал от нее этого вопроса. И Максим вдруг напрягся. Почему?

— А что с машиной? — быстро совладав с собой, озвучил свое удивление Стас.

— Она выглядит, как новая.

— Ах, это, — расслабленно протянул он. — Она в ремонте была, пока ты ночевала у постели умирающего. Позавчера только пригнали.

Позавчера она никуда не ездила. Ездила раньше, но уже тогда машина не выглядела побитой, как после столкновения. И идеально чистой оказалась, а ведь лобовое стекло в день аварии было залито кровью. Да и вмятины должны были остаться, но не было ничего. Как так? Но озвучить сомнения Каролина не успела. Стас засыпал задумавшегося Максима новыми вопросами.

Как Максим отвечал на вопросы Стаса и верил ли ее муж или нет, Каролина не помнила. Ее неожиданно сморил сон. И она расслабилась, подумав, что все выяснить сможет и позже.

Разбудили ее странные звуки, похожие на стрельбу. Она резко села, перед глазами заплясали искры, а к горлу подкатил неприятный ком. Каролина сдавила виски и часто-часто задышала, пытаясь подавить подступившую тошноту. В тусклом свете ночника она различила знакомую обстановку собственной спальни. Из приоткрытого окна дул прохладный ветерок и доносился шелест листьев. Больше Каролина не слышала ни звука. Мертвая тишина окутывала дом, словно сама смерть явилась в гости. И Каролина слышала ее шаги за дверью и тихий шорох черной сутаны. Дикий первобытный страх острыми клыками вгрызался в сердце, заставляя Лину съежиться и прижаться к спинке кровати. Шаги становились все четче. Звук их нарастал по мере приближения к двери. На мгновение они стихли. И вдруг…Сухой треск автоматной очереди разрезал гнетущую тишину. Дверь внезапно распахнулась, и в комнату ввалился Максим. Он тяжело дышал. На левом плече автомат, правая рука плетью висела вдоль тела. Лицо напряженное, движения резкие и какие-то машинальные. Заученные, словно он повторял их сотни раз на