— Именем Церкви, откройте! — прокричал Томас, но его осипший голос заглушил ветер. Он шагнул еще ближе к вратам, постучал, сбивая кулак в кровь. — Именем Церкви, откройте! Я пришел с миром! — и отступил, подняв руки, показывая, что у него нет оружия. Распахнул плащ, показывая подпоясанную тугой веревкой одежду служителя Церкви. Снег тут же забился в нос и рот, облепил не привыкшее к холоду лицо. Но там, за каменной стеной, его услышали.

— Что тебе нужно здесь, южанин? — раздался зычный голос из-за врат.

— С кем я говорю? — Томас прижался ухом к толстому дереву.

— Не тебе требовать моего имени! — голос стал громче. — Я повторю свой вопрос: зачем ты здесь, южанин?

— Я говорю от имени Церкви…

Отчаянный смех разнесся ветром, и казалось, сами фьорды содрогнулись от его мощи. Кто же там, за стеной?

— Твоя церковь не имеет силы на этих землях! Убирайся!

— Я не уйду, пока не поговорю с конунгом или ярлом! Только им решать, важны мои слова или нет.

— Убирайся, южанин! — повторил голос.

— Я могу, но только чума и до вас доберется. Не спасут вас ни стены, ни огненные стрелы. Смерть не щадит никого. А неверие убивает пуще любой заразы.

— Проповедуешь? Так не действует на меня! Твой Бог бессилен против могущества Одина. Нет ему места на наших землях и в наших сердцах. Твой Бог, южанин, отрекся от вас. Так что убирайся прочь!

— Может и так, — Томас отошел от врат. Но не сомневался — тот, кто говорил с ним, слышит каждое его слово. В воздухе пахло морозом и чем-то едва уловимым, похожим на магию. Томас уже знал этот запах — мяты, снега и весны. — Но только смерть сейчас притаилась в самом сердце вашего города. За этими неприступными стенами. И она убьет вас всех. Уже убивает. Я видел сотни погребальных костров, отправленных по реке жизни к вашему Одину. И вы никогда не узнаете, кто она. Если я сейчас уйду.

Ветер смолк, едва Томас произнес последнее слово. Снег прекратился. Заскрежетали врата. И взору Томаса предстал седовласый старик, сгорбленный, с кривой палкой. За руку он держал маленькую златокудрую девочку с черными, как бездны, глазами и кровавыми змеями в волосах.

Кира.

Сейчас.

— В его жилах теперь чёрная кровь…

Холодный голос Кирша выдернул меня из воспоминаний. Вздох разочарования вырвался из моей груди.

— Чёрная кровь? — удивилась я, пытаясь вспомнить, о чем мы говорили до того, как я ушла в себя. — В чьих жилах?

— Возлюбленного твоего, — он бросил небрежный взгляд на разгромленную постель, — что воротился из небытия…

— Кирш, — простонала я, — как же мне надоели твои загадки. Разрази тебя гром!

И словно в унисон мне за окном полыхнул яркий свет, на миг озаривший серьезное лицо, исчерченное тонкими морщинами. В серых глазах вспыхнули огоньки прежней страсти, но тут же исчезли, словно ничего и не было. Тьма вновь поглотила спальню.

— Марк Йенсен…

Сердце больно сжалось от одного только его имени.

— Зачем он тебе? — слова давались с трудом. — Что ты знаешь о нем? Кто он?

— Он тот, кто жаждет мир спасти, дабы тебя предательством не осквернить. Он полуангел, получеловек. Колдун, что ищет смерти. Румин…

— Румин? — я резко встала, в два шага преодолев расстояние между нами.

— Я не могу поведать все тебе сейчас. Но будет время, обещаю. Мне нужно, чтобы ты вмешалась.

— Ну уж нет, — отмахнулась я. — Я и так слишком много вмешивалась в его судьбу. И когда он был ребенком, и когда гонялся за Шиезу, и когда я… — я осеклась. Незачем Киршу знать о том, как много лет назад в Австрии не узнала истинную сущность Марка и полюбила его. — …И в Блиндвуде, — нашлась я. — Хватит с меня этого. Я его отпустила, пора ему идти своей дорогой.

— Мирра…

Я вздрогнула, как от удара. Как странно, но за сотней чужих масок, имен, жизней, я давно забыла свое настоящее имя. Мирра…Как много тепла сейчас было в его голосе. Я улыбнулась. Он называл меня так. Всегда любил сокращать мои имена. Он и Макс.

— Разве душа моя того не стоит? — с сарказмом поинтересовался он, хотя в глазах читался совсем другой вопрос. Отпустила ли?

Гримаса презрения исказила мое лицо. Тепло? В его голосе? В нем? Чушь! Ничего не было.

— Что ты хочешь?

— Забвения…

— Зачем ты заставляешь его забывать?

— Погибнуть может он, — тихо говорил Кирш. — Душа его не возродится ибо не нашел предназначенье он.

— А в чем оно? Ты знаешь?

— Сие известно лишь Богам… Но не о том мы речь ведем. Ты мне поможешь?

Я кивнула. Губы Кирша тронула улыбка.

— Благодарю, — он отошел от окна и остановился у лестницы. — Забвение спасет его.

В этом я сомневалась. Еще ни разу мое вмешательство не помогало Марку, только вредило. Но назад дороги не было. Тем более, Кирш был прав. Я его должница.