Сбитым оказался молодой мужчина. Грязная одежда его была разорвана, тело истерзано. Кровь струилась из многочисленных колото-резаных ран. Каролина присела рядом, нащупывая пульс. Едва уловимые толчки сонной артерии на шее заставили ее облегченно выдохнуть и рвануть обратно к машине.

В салоне она нашла аптечку и мобильный телефон. На ходу набрала номер Скорой. Занято. Набрала снова. Короткие гудки. Да что ж такое! Непослушными пальцами набрала мужа.

— Стас! — выдохнула она в трубку. — Стас, я не знаю, что делать. До скорой не дозвониться. А он умирает… Стас, миленький, помоги…

— Что произошло? — спросил Стас с сильным акцентом. Он всегда так говорил, когда нервничал. Сказывались детские годы, проведённые в Румынии. — Ты где? Кто умирает?

— Тут мужчина на дороге… Я его сбила… Но я… Я не виновата. Он появился ниоткуда, а я…я…

— Возьми себя в руки, Алин! — приказал жесткий голос на другом конце провода. — И разъясни, где ты!

Придерживая плечом трубку, в которую объясняла мужу о произошедшем, Каролина вспотевшими руками пыталась открыть небольшой красный чемоданчик аптечки.

— Уже еду! — резко ответил муж и отключился.

Мобильный скользнул вниз на асфальт, с треском разлетевшись на две половины. Следом на дорогу высыпалось содержимое аптечки: бинты, вата, таблетки, ампулы, шприцы.

Ну и что теперь делать? Каролина взвыла от бессилия. В институте их учили, как оказывать первую медицинскую помощь, но никто не приводил подобных примеров. Она не понимала, как остановить кровь, которая хлещет из каждого миллиметра тела; как определить есть ли у человека внутренние

повреждения, если он весь походил на груду костей и кожи. Она терялась, но все равно отрывала куски бинта и прикладывала их к ранам. Тонкие полоски ткани тут же пропитывались кровью, превращаясь из белых в багровые. Кровотечения не останавливались. Начались судороги. Изо рта хлынула белая пена. На мгновение Каролина отпрянула. Потом стянула с плеч куртку, повернула голову мужчины на бок и положила под нее скатанную кожанку. С силой разжала сцепленные намертво зубы и всунула между ними первое, что попалось под руку — разряженный пистолет. В аптечке нашла ампулы диазепама, набрала в шприц двадцать кубиков. Разогнула согнутую в конвульсии руку, наложила жгут. Крепко сжала предплечье, чтобы рука как можно меньше дергалась. В вену ввела лекарство. Тело немного расслабилось, но мелкие судороги все равно кое-где прокатывались по напряженным мышцам.

Каролина опустилась на холодный асфальт. Руки тряслись, зубы стучали, ноги не слушались, но голова, как ни странно, соображала ясно. В кармане верхней одежды пострадавшего нашла документы на имя Лазарева Максима Эдуардовича.

Надо же, — мысленно удивилась она, — тезка. С маленькой фотографии на нее смотрел красивый молодой мужчина, невероятно похожий на ее покойного отца в юности. А за обложкой паспорта нашелся еще один снимок. Черно-белое семейное фото, сделанное на пятилетие Лины.

— Ерунда какая-то, — только и пробормотала она, как из-за поворота появилась машина Скорой помощи. Белая Газель с красными полосами остановилась у джипа Каролины, а из салона первым выпрыгнул невысокий светловолосый мужчина в белом халате. Стас. Сорвался с работы и сам приехал, тотчас рванув к жене по первому ее зову.

Санитары унесли пострадавшего. Неотложка рванула с места, разрывая гнетущую тишину надрывным воем сирены. Стас остался с Каролиной.

Он все расспрашивал жену о том, что произошло. Пытался сообразить, что делать дальше. Каролина не реагировала, сжимая в руке фотографию отца.

Откуда этот снимок мог взяться у незнакомого ей человека? Их в природе всего была два — у нее и у отца. Он всегда носил его во внутреннем кармане кителя. Отец Каролины был боевым полковником, воевал в небе над Кандагаром, имел Звезду героя, которой почему-то стыдился. Он принимал участие в выводе советских войск из Афганистана, но домой так и не вернулся. Пропал без вести. Мать с потерей так и не смирилась. Поначалу только плакала, а потом стала жить в своем собственном, придуманном мире, где отец был рядом. Спустя какое-то время мать оказалась в психиатрической больнице, а маленькая Лина в детском доме…

Глухой звук вывел Каролину из оцепенения. Она взглянула на запыхавшегося, но вполне довольного мужа, плюхнувшегося на водительское сидение. Она и не заметила, как Стас усадил ее в машину, а сам куда-то ходил. Куда?

— Ты никого не сбивала, — торжественно провозгласил он, сияя как самовар. Мысли прочитал, что ли?

— Ага, а все это мне приснилось, да? Обхохочешься просто, — и она выдавила из себя улыбку, но та вышла кривой и совсем нерадостной.

— Метрах в ста отсюда на обочине лежит туша оленя, — продолжал он, заводя машину; отвечал на невысказанный вопрос жены о своем отсутствии. — Хочешь, могу показать.