Большим пальцем он мягко провёл по моей щеке, повторяя контуры застарелого шрама, наклонился и поцеловал в висок.

Мурашки стайками пробежали по телу, а с ресниц сорвались хрустальные слезинки. Страх сменился отчаянием и стыдом, когда я вдруг осознала, что Макс видит меня настоящую. Не ту роскошную женщину, которую знали все, и которая на самом деле была искусной маской, слепленной при помощи магии. Он видел чудовище, с ног до головы покрытое уродливыми шрамами. И это было гораздо страшнее любой смерти.

Оттолкнуть Макса я не пыталась, как и скрыть от его глаз безобразное тело, которое он покрывал поцелуями. Кусая от бессилия губы, я тонула в водовороте ночного безумства. И последнее, что увидела, прежде чем глаза заволокло туманом, была смеющаяся за окном луна…

— Меня тоже мучают воспоминания, — хриплый голос прозвучал совсем рядом.

Я распахнула глаза.

Темные еловые ветви клонились до самой земли. Укрытые снеговыми шапками, они искрились в лучах солнца. А на самой границе леса сидел белый матерый волк с пронзительно-синими глазами. Вокруг него лежали его сородичи — десять пегих псов. Снова волки. Похоже, теперь они всегда с Максом.

Макс…

Он стоял за спиной. Я ощущала его горячее дыхание. Чувствовала внимательный взгляд, под которым кожа покрывалась мурашками. Нужно было обернуться, но странная робость сковала меня. Стало невыносимо холодно и страшно. Тяжелая рука легла на затылок, ловкие пальцы пробежали по волосам. Я затаилась, замерла. Холодная ладонь коснулась шеи — я вздрогнула. А рука его скользнула ниже, гладя спину. Вода подернулась ледяной пленкой.

А внутри меня разгоралось пламя. Пальцем Макс провел вдоль позвоночника — вверх-вниз. Тело словно прошили разряды тока. Как будто гроза поселилась во мне. И она жаждала выхода.

— Знаешь, — вновь заговорил он, накручивая мои волосы на руку, а другой продолжал гладить спину, щекотать шею, — я тут подумал…В бездну все…Этот мир, людей, предназначение, прошлое…Ничего не хочу…Только тебя…

Он повернул к себе мое лицо. Белые, как снег, волосы стянуты в хвост. Куртка расстегнута, открывая тяжело вздымающуюся грудь, исполосованную длинными шрамами. Лицо напряжено, губы сжаты, а глаза почернели от желания. Он хотел меня до одури, я видела. Слышала его мысли и бурю, нарастающую в нем. Снежную вьюгу, жаждущую пламени. Моего пламени. Он хотел меня, но медлил. Ждал. Чего? Что я оттолкну его? Я бы хотела, но вряд ли смогла. И он знал об этом.

Макс усмехнулся и отпустил мои волосы.

— А еще я подумал, — он обошел чан по кругу, я не сводила с него глаз, — что устал играть в догонялки, — он легко перемахнул в воду, ко мне. Вода расплескалась, полилась по стенам пузатого чана.

Внутри сразу стало тесно и невыносимо холодно. Он оказался слишком близко, непозволительно. Обхватил меня за талию, притянул к себе. Я руками уперлась в его грудь, пытаясь оттолкнуть.

— Глупая… — прошептал он. — Такая взрослая…

Большим пальцем он провел по моим губам, слегка приоткрыл их.

— Смелая…

Спустился на шею, задержался на пульсирующей жилке.

— Сильная…

Еще ниже, по ложбинке между грудей, к пупку. Я закусила губу. Только бы не поддаться слабости. Разум должен быть сильнее. Но как я ни старалась, как ни приказывала — тело отзывалось на его ласки трепетом и желанием. И Максу это нравилось.

— Упрямая…

Он коснулся губами моего уха, слегка укусил за мочку. Я до крови прокусила губу. А он провел другой рукой по спине, зарылся пальцами в волосах.

— Но глупая…

Большой палец его прочертил линию по внутренней стороне бедер, коснулся моей возбужденной плоти.

— Макс, — выдохнула я, сдерживая стон. — Пожалуйста…

— Что? — его горячее дыхание опалило шею.

— Мы не можем… Я не могу…

— Можешь… — я ощутила, как он улыбнулся. — И хочешь…Просто признайся.

— Я…

Громкий стон все-таки слетел с губ, когда Макс слегка сжал зубами сосок.

— Я…же могу…

— Сжечь меня? — тяжело дыша, усмехнулся он, и посмотрел на меня.

И в его серебряных глазах не было ничего, кроме любви. Сердце защемило, а в низу живота скрутился тугой узел. Вода вмиг забурлила, нагреваясь.

— Ты знаешь, — выдохнула я.

— Не бойся, — он провел большим пальцем по моим пересохшим губам. — Просто доверься мне и скажи, чего ты хочешь.

Он просил, чтобы я озвучила то, что он знал и сам. Я коснулась его влажных волос, шеи, плеча. Вздохнула и поцеловала его потемневший от крови шрам на лице.

Макс застонал, крепче прижав меня к себе, и замер, выжидая. Как же я хотела, чтобы этот день никогда не заканчивался, а этот мужчина, странным образом победивший мое проклятие — всегда был рядом, как сейчас. Но я знала, что этого не будет.