Час волка пробил.

Перевоплощаться днем всегда тяжелее, чем ночью. Но здесь, на этом странном острове, все былые законы перестали действовать. Обычно на полную смену облика у Бен-Саллена уходило около двух минут, в полное троелуние можно было успеть за неполную минуту, но сейчас его тело преобразилось с умопомрачительной скоростью. Не успел он мысленно поморщиться от привычной боли, сопровождающей смену облика, как мышцы налились сталью, в нос ударил незнакомый запах, а зрение и слух стали острее в несколько раз.

На разум накатила приятная истома. Как же Бен-Саллен радовался своему второму телу. Да, с этим островом было что-то не так – он беспрестанно искушал следопыта поддаться соблазну сменить облик. И сейчас ему, наконец, представилась такая возможность. Бен-Саллен словно долго блуждал по пустыне и испытывал сильную жажду, но теперь в одночасье оказался у огромного колодца, наполненного чистой, холодной водой.

И сейчас он изопьет из этого колодца. Высушит до дна.

Огромный серый волколак встал на задние лапы и взвыл. Громко, пронзительно, яростно. В вое этом сочеталось все: голод, злость, триумф. Рогатая тварь от столь громогласного воя съежилась и как будто стала меньше.

Оборотень снова встал на четвереньки. Пышущие яростью красные глаза уставились на противника, пасть хищно оскалилась. Бен-Саллен сгруппировался и бросился на чудовище. Звериные рефлексы не подвели ликантропа – в последний миг перед столкновением рогатое создание попыталось увернуться, но не успело. Зубы волка вонзились в мягкую шею чудовища.

Оборотень и монстр повалились на землю и покатились кубарем. Оба кусали друг друга, рвали плоть. Во все стороны летела шерсть и брызгала кровь. Рык, хрип, вой – все слилось в единую какофонию битвы.

Бен-Саллен почувствовал железный и чуть солоноватый привкус крови. И им овладела неистовая ярость. Силы словно возросли стократ. Он стал вырывать из тела противника целые куски плоти. Вся морда покрылась теплой липкой кровью, словно он окунулся в нее всей головой.

Чудовище, наконец, жалобно завыло. Волколак почувствовал, как оно ослабило напор. Попыталось вырваться из цепкой хватки, но Бен-Саллен не допустил этого.

И тут он услышал возглас о помощи. Такое порой случалось, когда он дрался с дикими животными. Звериный язык. В облике ликантропа он понимал его. Не всегда точно распознавал сигналы, так как его человеческая сущность превалировала, но общую суть улавливал. Впрочем, язык этот был простым, в нем присутствовало всего несколько сигналов: предупреждение об опасности, просьба о помощи, предложение спаривания, предложение подчиниться, вызов и еще несколько других.

И сейчас он отчетливо слышал просьбу о помощи. А еще ощутил запах страха. Зверь понял, что победителем ему не стать, да и в живых остаться шансов мало. Поэтому решил пойти на крайние меры и взмолить о пощаде.

Но Бен-Саллен проигнорировал просьбу. Он потратил слишком много сил на битву, чтобы все так просто оставить. Да и не мог он остановиться – живущий в нем дух волка взял тело под полный контроль.

Ликантроп сжал челюсти еще сильнее и стал душить, душить, душить. Сначала чудовище яростно забило лапами, пытаясь вырваться, потом силы его быстро покинули. И уже через несколько мгновений замерло окончательно.

Бен-Саллен разжал челюсти и фыркнул. На окровавленный, изуродованный труп из пасти закапала кровь. Ликантроп тяжело, с хрипом дышал. Перед глазами все пылало, в ушах било барабанами. Он чувствовал, как по жилам струится чистое пламя.

Ликантроп отошел от поверженного врага и вытянул морду. Сердце в широкой груди на миг замерло. От того, что он увидел, кровь в одночасье из огненной превратилась в ледяную.

Волколака со всех сторон обступили чудовища. Такие же, как тот, которого он только что загрыз, только в полтора, а то и в два раза меньше и без рогов. В облике ликантропа Бен-Саллену тяжело давались такие простые для человека действия, как подсчет или чтение. Но даже сейчас он с легкостью мог определить, что врагов не меньше десятка. А он ранен и почти лишен сил. Поодиночке противники не представляли серьезной угрозы, но ведь их было много. Со всеми ему точно не справиться.

И тут к нему пришло осознание: чудовище молило о помощи не его, а их, своих сородичей.

В душе затрепетало вполне человеческое чувство – сожаление. Нет, Бен-Саллен не боялся смерти и знал, что когда-нибудь она его настигнет. Но не думал, что эта скверная старуха придет за ним так скоро. А от осознания того, что умрет он здесь, на этом проклятом острове, становилось еще тяжелее.

Но ничего, его просто так не одолеть.

Волколак вытянул вытянул шею и взвыл. Оглушительно и грустно.

Твари вздрогнули. Нападать пока не решались, но тянуть долго, судя по всему, тоже не собирались. Незваный зверь убил их самого большого и сильного сородича, и этого они ему точно не простят.

Ликантроп встал на все четыре лапы крепко, словно в землю врос. И в то же время он готов был сорваться с места в любое мгновение. Враждебно оскалился, глаза загорелись жаждой убийства. Он готов к схватке. К последней схватке в своей жизни.

«Остановись», – почувствовал сигнал. Коллективный сигнал, исходящий не от одного чудовища, а от всех разом.