– Почему? – без промедления поинтересовался Сережка.

– Потому что ей безопасно там, а тебе – у дяди Севы и тети Нины. Я обещаю, как только будет можно, я отвезу тебя к ней.

– Сто на сто?

– Сто на сто. Тебе тут, кстати, как живется? Не скучно?

– М-м... – неопределенно промычал мальчишка, зачавкав розовой мякотью арбуза. Разразился очередью косточек в свою миску и уточнил, невольно копируя интонации взрослых: – Когда как. Бывает, накатит скукотища... Хоть вой. За ворота выйдешь – снег кругом. Народу никого, уныло... А иной раз – весело. Даже чаще, чем грустно. Друзья у меня здесь уже есть: Кузька Лысый, Валька с соседней улицы, Натаха. Правда, Кузька не лысый вовсе... Да и с дядей Севой мы часто по хозяйству разные вещи делаем. Тут много всего... А один раз я даже катался на телеге, запряженной в кобылу! Только я вот что подумал: каникулы-то зимние уже кончились. В школе мне влетит, наверное?

– Не беспокойся, я поговорю с твоей классной руководительницей, – уверенно сказал Валера. Но вот плечами он при этом пожал как-то... виновато.

А Сережка не преминул беспощадно добить его:

– Хм... Я-то не беспокоюсь. Неля Петровна на родительском собрании тебя на карнавальные ленты порвет.

– А ну-ка брось ругаться, Серго! – вступился за поверженного на обе лопатки папашу дядя Сева.

Пацан приподнял одну бровь, покосился на него и бессовестно ввинтил:

– Я ведь могу наябедничать. Возьму да и расскажу сейчас, какие слова ты говоришь, когда думаешь, что никто не слышит. Я некоторые точно запомнил...

На этот раз поперхнулась уже Нина Васильевна. Дядя Сева грозно заскрипел вилкой по дну своей миски. А хитрый мальчишка обвел всех присутствующих взглядом победителя. Получили, мол, взросляк неотесанный! То-то же!.. Вот кого надо в дипломаты брать, со смесью обиды и гордости подумал Рысцов.

– Да ладно, пап, не куксись! Ты же мой сопельменник!

– Соплеменник, – машинально поправил Валера.

– Не-а, сопельменник, – поучительно поднял пальчик Сережка и указал на блюдо с пельменями.

Он посидел еще секунд десять с вытянутым перстом, наслаждаясь эффектом, после чего оглушительно захохотал и бросился наутек, опрокинув табуретку и до кондрашки, наверное, испугав выгнувшего спинку пегого котенка.

– Эк, пострел... – фыркнул дядя Сева, комично надувая губы. – Давай-ка хлобыстнемть, Валерий свет Степаныч. По махонькой...

Дозор разразился осиплым лаем в четыре утра.

– Валерка! Слышь, Степаныч, подымайся! – потряс дядя Сева распластавшегося на высокой перине Рысцова.

Тот поморщился от включенного света и приподнялся на локте:

– Ну чего? Я не пойду с вами на рыбалку... Дай поспать, дядь Сев, устал, как савраска...

– Не в рыбалке дело... Слыхаешь, Дозор тявкает? Я в щелочку побачил: тама на улице какие-тоть мужики стоят. Двое. Я и подумал – не к тебе ль товарищи пожаловали?..

– Дядь Сев, смилуйся... дай поспать... – Валера перевернулся на другой бок, подкладывая поудобней подушку под щеку. Но через миг смысл произнесенных слов дошел до сознания. Он резко вскочил, крутнувшись на сто восемьдесят градусов, и вытаращился на старика: – Какие мужики?!

– Не кудахтай! – шикнул дядя Сева. – Почем я знаю какие? Но одно точноть – не местные.

Началось...

– Хозяин, отворяй ворота... Мы от Виктора Петровича... дело срочное... – раздался за окном гулкий голос. Дозор в ответ на него зашелся в совсем уж бешеном припадке лая.

– Виктор Петрович... – протянул дядя Сева, размышляя и скребя седую щетину толстыми ногтями. – Хм. Это ж Витька-кинокрут... Экма! Брешут, поганцы! Он бы никогда себя по отчеству не назвал... – И громко крикнул, подойдя к окну: – Иду, иду, крохоборы полуношные!

Рысцов, натягивая брюки, лихорадочно соображал. Это наверняка прихвостни Больбинской выпасли его. Но как?! Неужто от самой Москвы за ним следовали? Почему же в таком случае не взяли сразу? Знали, что к сыну едет? Хотели в два горла пожрать, суки?..

Елки-моталки, да какая теперь к черту разница! Нужно скорее думать, что делать. Спрятаться? Они Сережку заберут. Не пойдет... Может, вместе с ним схорониться? Нет, нельзя рисковать пацаном...

Какого хрена он заявился сюда?! Ведь допускал возможность, что «хвост» все-таки за ним будет, и все равно приперся! Упрямый и эгоистичный баран! Теперь, кроме своей жопы, еще и сына подставил под удар. Не говоря уж о стариках... Вот чудила...

Но меж тем остается лишь один выход: уходить. Брать Сережку и бежать... Сломя голову!

– Дядь Сев, можно выйти на дорогу через огороды? – шепотом спросил Валера, выскакивая в сени и проверяя деньги в карманах плаща.

– Дык... Можно-то, может, и можно. А там куды подашься?

– Попробую на перекладных вернуться в Москву...

– Чегой-то ты натворил, окаянный?

Рысцов рассеянно посмотрел на опухшее от сна лицо дяди Севы и ответил:

– Слишком часто ложился спать с не до конца закрытыми глазами...