— Я уже догадалась, что ты не сможешь, — звучит в трубке шутливое ворчание. — Испания Булату не конкурент.

— Прости, — жалобно пищу я, начиная расхаживать по комнате. — Я чувствую себя эгоисткой… Как будто я променяла нашу дружбу на… В общем, ты понимаешь.

— Тебе только повод дай почувствовать себя виноватой. Путешествие должно быть в удовольствие. Если бы ты ходила по Барселоне, уткнувшись в телефон, я бы сама себе не простила. 

От сказочности такого предположения я невольно прыскаю. Марина думает, что с Булатом можно переписываться?

— И что теперь? Ты полетишь одна? Отель будет дороже, да? 

— Та-а-ай, — тянет Марина, делая вид, что теряет терпение. — Не мучай свою бедную совесть, ладно? Сейчас не сезон и цены дешевые. Расскажи лучше, как у вас с ним? И, кстати, что Антон? Больше не появлялся?

— Антон не появлялся и не писал, — я делаю паузу, чтобы похоронить в себе волнение за него. — А Булат заедет за мной через десять минут, и мы поедем ужинать.

— Ваау. Да у вас теперь каждый день свидания? Вас официально можно назвать парнем и девушкой?

На этот вопрос у меня нет ответа, и я намеренно не позволяю себе разделять оптимизм Марины. Это с Антоном было понятно и просто. Когда он пригласил меня в ресторан, а на следующий день — на день рождения к другу, я точно знала, что согласие будет означать зеленый свет отношениям с ним. Сейчас такого знания у меня нет. Потому что когда речь идет о Булате, я становлюсь совсем другой, не такой как с Антоном. Я наслаждаюсь каждой минутой рядом с ним и бережно сохраняю их в памяти, всегда держа в голове то, что это счастливое время в любой момент может закончиться. 

Если бы я выложила все это Марине, она бы, конечно, сказала мне перестать себя изводить и поговорить с Булатом напрямую. О чем она не знает и не догадывается, так это о том, что я боюсь услышать ответы. Все, что происходит со мной эту неделю — настоящая сказка, а я пока не готова просыпаться.

— Я так далеко не заглядываю, — бормочу я, судорожно ища возможность сменить тему. — Ты уже с датами поездки определилась?

В течение нескольких минут Марина посвящает меня в детали предстоящего путешествия, после чего мы прощаемся. Телефон оживает почти сразу же, и голос Булата в динамике говорит о том, что он подъехал.

Жмурясь от радостного возбуждения, распирающего живот, я выскакиваю в коридор и натягиваю обувь. Не хочу ни о чем думать. Хочу жить сегодняшним днем.

******

— Здесь очень красиво. Это новое место, да?

Дыхание перехватывает, потому что в этот момент Булат встает позади и выдвигает для меня стул. Антон тоже так делал, но рядом с Булатом все ощущается острее. Каждое его слово весит больше, чем чей-то пространный монолог, любой знак внимания согревает лучше кружки горячего чая, а случайные касания и пристальные взгляды разжигают сильнее самой старательной прелюдии.

С того дня в его квартире у нас больше не было секса. После прощального разговора с Антоном заняться им казалось кощунством, следующую ночь я была на смене, а потом у Булата возникли поздние дела. 

— Сам ресторан довольно старый, но пару месяцев назад у него сменился владелец. Здесь стали лучше готовить.

Мы делаем заказ: я, памятуя о желании набрать вес, выбираю суп и равиоли, а Булат, как обычно, отдает предпочтение стейку. Я вновь ощущаю потребность много говорить: то ли от желания сделать вечер интересным, то ли потому, что это он так на меня действует.

— Кстати, помнишь мою Марину?

— Ты всегда это спрашиваешь, и я всегда отвечаю, что помню. Имей в виду, что к следующему разу я тоже ее не забуду. 

Я начинаю смущенно улыбаться. Потому что Булат говорит это с какой-то особенной, очень личной интонацией, потому что он все помнит и потому что сказал про следующий раз.

— Она летит в Барселону через полторы недели. Такая бесстрашная, представляешь? Сама забронировала отель и перелет, а из аэропорта вызовет такси, даже не зная языка. Раньше они всегда летали с сестрой, но Даша не смогла из-за работы и парня. И я тоже отказалась.

Глаза Булата немедленно сужаются.

— А ты почему?

Щеки окрашиваются теплом, и от мысли, что он это, конечно, замечает, я начинаю смущаться сильнее.

Из-за тебя. Я осталась, потому что не могу расстаться с тобой. Потому что в любом, самом прекрасном уголке мира буду в первую очередь думать о тебе и никогда себе не прощу, если из-за отъезда потеряю возможность создать с тобой что-то большее.

— Я не могу оставить Банди, — бормочу, притягивая стакан с водой, в котором мечтаю утопить свое смущение. — А я говорила, что ездила с Чехию? Правда, это был экскурсионный тур, но мне все равно очень понравилось. Хотя, пиво, которое все хвалят, я не оценила. Видимо, любой алкоголь совсем не мое.