Оно несколько раз стукнуло коленями о стену. Оно хотело, чтобы она снова пришла за ним. Оно хотело, чтобы она попыталась поймать его. Игра, это была всего лишь игра... и всё же она видела его зубы и когти, способные запросто убить.

– Ииииии? – пискнуло оно.

– Нет, - ответила она. – Хватит играть. У меня нет времени.

Оно щёлкнуло зубами и забарабанило по стене. Оно издало шипящий звук, похожий на змеиный. Из его пасти свисали длинные ленты слюны.

– Иииииии!
– оно снова запищало, но на этот раз в его тонком пронзительном голосе отчетливо слышались гнев и нетерпение.

Почти обезумев от ужаса, с трясущимся фонарём в руке, Рамона попятилась к двери. Адская маленькая куколка смотрела на нее сверкающими глазами. Оно начало карабкаться вверх по стене, оставляя глубокие дыры в штукатурке.

– Ииииии!
– оно завизжало на неё.
– Ииииии!

Ей захотелось отбросить фонарь и зажать уши руками, потому что звук, который оно издавало, был слишком ужасен, и крик вырвался из её горла. Пот струился по ее лицу, а надежный фонарь дрожал в руке. Теперь оно висело под самым потолком, как какая-то обезьяна-мутант. Оно сложило свои распухшие губы в нечто вроде поцелуя с засосом. Может быть, она и сошла с ума, но она почти чувствовала, что оно испытывает к ней определённую привязанность. Теперь оно висело на одной когтистой руке, раскачиваясь и стороны в сторону.

Я потерял маму, Рамона. Я хочу, чтобы ты была моей мамой и моим товарищем по играм, а ночью я свернусь калачиком рядом с тобой и никогда не отпущу. А когда я проголодаюсь, то прильну ртом к твоей груди и высосу из тебя всю кровь. Ты можешь кричать сколько угодно, но как только я вцеплюсь в тебя зубами, ты не сможешь освободиться!

Эти слова пронеслись у неё в голове, и все они были произнесены пронзительным голоском. К чёрту всё это. Она направилась к двери. Она больше не могла этого выносить. Свет упал на выпотрошенный труп Су-Ли, и на этот раз она действительно закричала.

Маленький уродец очень разволновался. Оно подражало её крику и подпрыгнуло к потолку. Рамона бросилась к двери, и та захлопнулась у неё перед носом. Она почувствовала, как когти, похожие на шипы стеблей роз, задели её щеку, и она упала на спину, пытаясь ослепить маленького монстра светом. Но он был слишком быстр. Размытое пятно пронеслось мимо её лица, и она вскрикнула.

– ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ!
– крикнула она.

Но это только обрадовало существо, и оно завизжало от восторга, прыгая вокруг неё. Задыхаясь, чувствуя головокружение, с мокрым от пота лицом, она видела его на потолке, потом на стенах, а потом совсем потеряла, прежде чем оно свалилось ей на плечо, и она почувствовала его горячее дыхание на своей шее. Она уронила фонарь и потянулась, чтобы схватить его. Его плоть, казалось, расползалась под её пальцами, и волны отвращения прокатились по ней.

– Нет!
– воскликнула она, когда чудовище прижалось своей раздутой мордой к её лицу, ухмыляясь с детским ликованием, его хищные клыки высунулись и укусили её за кончик носа.

Холодный пот залил её тело, и она совершенно обезумела от паники и ярости. Она сорвала его с себя и швырнула изо всех сил, услышав, как оно ударилось о стену с мясистым шлепком. Она схватила фонарь и направила на него луч. Оно сидело на корточках на полу, издавая ужасные хнычущие звуки. Его голова была мокрой от того, что должно было быть кровью, и вскоре она поняла почему. Она повредила его. Его голова раскололась, как у куклы, ударившейся о стену, а у ног лежал кусок черепа.

Его серые глаза заблестели, когда оно посмотрело на неё. Пасть открылась и издала сердитый рёв. Окровавленное и сломанное, оно бросилось на неё. Она еле успела отбить его в сторону фонариком. Едва оно коснулось пола, как она уже пинала и топтала его изо всех сил. Крича от боли, оно скользило по полу, волоча за собой окровавленные часовые механизмы и куски плоти.

– Ииииииии, – жалобно пищало оно.
– Ииииииииииииии…

На глазах у Рамоны, преисполненной отвращения и раскаяния, оно наполовину доползло, наполовину допрыгало до трупа своей матери. Оно вцепилось в её раздвинутые бедра, пытаясь вернуться туда, где, возможно, ощущало безопасность и защиту от большого плохого мира. Шлепающие звуки, которые оно издавало, когда пыталось проникнуть в Су-Ли, стали последней каплей.

Рамона крича подбежала к нему. Зверь укоризненно посмотрел на неё, прежде чем она снесла его голову с плеч. Она долго стояла, чувствуя странное облегчение и вину. Но одного взгляда на забрызганное кровью лицо Су-Ли было достаточно, чтобы избавиться от последнего. В течение нескольких секунд внутри дрожащего тела куклы раздавалось тихое жужжание, затем оно прекратилось, и воцарилась тишина.

Она направилась к двери, открыла её и, спотыкаясь, пошла по коридору. Она нашла лестницу и спустилась по ней на несгибаемых ногах, едва не падая. Она не могла правильно классифицировать то, что чувствовала в тот момент. Это было какое-то невероятное сочетание горя, вины и облегчения. Выйдя на улицу, она ушла как можно дальше от дома в парк, где рухнула на колени.

Она выключила фонарь.

– Я убила его, - подумала она. Да, я убила его.

И хотя она понимала, что у неё не было выбора, ей от этого не становилось легче, потому что оно было по-своему живым существом, ребёнком.

Через некоторое время Рамона поднялась на ноги и снова двинулась на восток.

48

Когда Чазз снова открыл глаза, он висел в двадцати футах над землей в какой-то огромной тёмной комнате. Он мог видеть окна в крыше высоко над собой, и бледный лунный свет освещал его. Он был голый. Он почувствовал, как по коже пробежал холодок.