Рамона колотила Матушку Кроу, пока голова ведьмы не раскололась. Половина её маски сползла вниз на несколько дюймов и придала ей вид какого-то ярмарочного монстра, отражения в разбитом зеркале. Но она не упала, несмотря многочисленные удары и чёрную вязкую кровь, стекающую из трещин маски миссис МакГиннес.

– ИДИ!
– сказала она насмешливым голосом.
– ИДИ ПОСМОТРИ НА СВОЮ МАЛЕНЬКУЮ ДВУХДОЛЛАРОВУЮ УЗКОГЛАЗУЮ ШЛЮХУ, НА ТО, КАК РАЗДВИГАЮТСЯ ЕЁ НОГИ, И ЧТО ОТТУДА ВЫХОДИТ!

Маска полностью спала с лица Матушки Кроу, и Рамона увидела её сардоническое лицо… а потом она исчезла. Ничто не указывало на то, что она вообще была здесь, кроме струйки дыма и осколков маски на полу. Затем Рамона услышала, как наверху что-то ударилось об пол.

С фонарём в руке и ужасом, колющим её, как нож, она подошла к лестнице и начала подниматься.

К тому, что ждало там, в темноте.

И тут она услышала вой сирены.

45

Лекс тоже услышал какофонию, как и Крип внутри фабрики. Он шёл по извилистой дороге, ведущей к фабрике на холме, и ничто не могло его остановить. Он знал, куда ему нужно идти, но не имел понятия, что будет делать.

"Я иду за тобой",– подумал он. Это всё, что тебе нужно знать. Твоя эта идея или моя, не имеет значения. Я просто иду за тобой.

Пока он взбирался по обсаженной деревьями дороге и очертания фабрики медленно увеличивались в размерах, он говорил себе, что всё, что он сделает, будет сделано ради Су-Ли. Что бы ни случилось, чем бы ему ни пришлось пожертвовать и сколько бы своей крови он ни пролил, он сделает это для неё, потому что был многим ей обязан.

Впереди, на повороте, он увидел фигуру.

Его первым побуждением было окликнуть её, но тревога заглушила это желание. Он знал, что это не человек. В Стоксе не было ничего по-настоящему живого.

Он зашагал быстрее.

Фигура поманила его к себе и скрылась в тени. Он решил, что поймает и разорвёт тварь на части. Ничто меньшее его не удовлетворит. Иногда фигура выходила на освещённые лунным светом участки дороги и Лекс заметил, что она передвигается со странным покачиванием, характерным для кукольных людей.

Он дошёл до следующего поворота и увидел на дороге тёмную лужу. Он знал, что она не природного происхождения. Как поётся в песне, в Южной Калифорнии никогда не идёт дождь, и уж точно никогда не идёт дождь в Стоксе... если Кукловод того не захочет.

Лекс опустился на колени у лужи.

Он понял, что это кровь, ещё до того, как прикоснулся к ней. Он опустил в неё указательный палец, и она оказалась очень тёплой, почти горячей. Больше похоже на жидкость, которая вытекла из трансмиссии, чем на что-то, что вытекло из живого тела.

Поднявшись, он возобновил погоню.

Фигура стояла на следующем повороте и махала ему рукой.

"Значит, ты истекаешь кровью",– подумал он. Наверное, это что-то значит, но сейчас у меня нет времени на головоломки.

Он натыкался на всё новые и новые лужи крови. Если бы существо, за которым он шёл, было человеком, оно бы не смогло сделать и двух шагов. В нём попросту не осталось бы ни капли крови. По-видимому, эта тварь могла истекать кровью бесконечно; резервуар никогда не пересыхал. Ещё одно пятно крови, за ним ещё одно, потом лужа, которая медленно стекала в канаву на обочине дороги.

Лекс чувствовал себя охотником, идущим по кровавому следу раненой добычи.

Лужи становились всё больше и больше, и теперь он увидел, что их соединяли кровавые отпечатки ног. Маленькие, вероятно женские.

Су-Ли, подумал он. Так Кукловод хочет, чтобы ты думал, но это чушь собачья. Это всё часть его игры.

Теперь лишь поле постриженной травы отделяло его от фабрики. Это было большое здание, с плоской крышей, квадратное, идеально геометрическое, как ряд блоков, нагроможденных друг на друга. Хотя Луна освещала всю прилегающую территорию, её свет не касался строения. Оно оставалось тёмным, как будто вырезанным из чёрной плотной бумаги. Фигура манила его из полутени, отбрасываемой этим местом.

Лекс остановился.

На самом деле, он не столько остановился сам, сколько был остановлен. Казалось, он врезался в невидимую стену. Он смотрел на очертания фабрики так же, как Гензель и Гретель, должно быть, смотрели на сахарный домик Большой злой ведьмы. Затем он действительно почувствовал потоки силы, исходящие от здания, отталкивающие его назад, заставляющие его колени дрожать от собственного веса. Сила чистой ненависти, и на мгновение ему показалось, что он видит ярко-красные глаза, смотрящие на него из одного из верхних окон.