Когда оно заполнило комнату, они увидели, что больше не одни.

Су-Ли ахнула.

Крип издал страдальческий звук.

А Лекс лишь вздохнул: “И что теперь? Что теперь, чёрт возьми?”

Он знал, что комната, которую он видел, не была той, в которой они были изначально. Здесь не было ни книжного шкафа, ни устаревшего телевизора, ни стереосистемы. Всё это исчезло. Они находились в какой-то мастерской, которая выглядела так, словно это была наполовину кукольная фабрика, а наполовину лаборатория Франкенштейна. Две стены были увешаны безволосыми кукольными головами и гладкими неокрашенными кукольными лицами, конечностями разных размеров, торсами детей и взрослых. Ни один из них не выглядел таким безжизненным, как следовало бы. Он почувствовал движение на лицах ... едва уловимое, скрытное, невозможное... но там, под восковой кожей, медленно и в то же время неторопливо двигались лицевые мышцы. Даже конечности двигались, пальцы разжимались, грудь вздымалась и опускалась в такт размеренному дыханию. Мерцающий оранжевый свет только усиливал это ощущение.

Он крепче сжал руку Су-Ли и руку Крипа, чья рука казалась вялой и резиновой.

"Будь бдителен",– предупредил он себя. Это очень важно. Частично шоу ужасов, частично урок истории.

Третья стена была увешана чем-то похожим на старинные, пожелтевшие анатомические гравюры. Лексу показалось, что он узнал несколько рисунков да Винчи - искусно выполненные исследования человеческого тела. Их было несколько десятков, все теснились в поисках свободного места, многие нависали друг над другом или перекрывали друг друга. Они были очень старыми, по большей части рваными и потрёпанными, выцветшими от старости. Здесь было всё - от детальных исследований человеческого черепа до мускульно-скелетной системы, нервной и кровеносной системы. Были также схемы, где органы заменялись невероятно сложными часовыми механизмами.

Там же находился и стол, что-то вроде верстака.

За ним сидела пожилая женщина, чьё лицо было иссохшим, с глубоко врезавшимися морщинами и отвратительно искривленным ртом. Её волосы были похожи на тонкую белую пряжу. Похоже, у неё не было глаз. На столе лежало тело. Тело ребенка или чего-то похожего на ребёнка, и она зашивала его, напевая мрачную меланхоличную мелодию.

Лекс не был уверен, что это был мёртвый ребёнок.

И не был уверен, что это была кукла.

Он был почти уверен, что это какой-то ужасный гибрид и того, и другого. Его голова была отделена от тела, из горла пучками свисали крошечные провода. Они были похожи на тонкие корешки какого-то растения. Его руки и ноги также были отделены от тела. Но именно лицо привлекло его взгляд - бледное и гладкое, обрамленное роскошными желтыми волосами, плотно сжатые губы, широко раскрытые голубые, совершенно незрячие глаза.

Голос у него в голове сказал: “Отвернись, о Боже, отвернись! Когда она закончит, он оживёт. Сядет и посмотрит на тебя своими мёртвыми лазурными глазками.”

Четвёртую стену занимали стеллажи, заставленные безымянными стеклянными банками и бутылками, заполненные неизвестными жидкостями и порошками, коробочками с шестерёнками, тонкими стальными трубками и катушками проволоки.

Лекс не сомневался, что перед ними кукловод этого ужасного места.

Эта женщина.

Её разум удерживал их здесь.

Он ожидал, что она развернётся к ним и признается в этом, но она этого не сделала. Она была слишком занята, собирая маленького мальчика. Ничто не могло помешать её работе, её одержимости и преданности своему ремеслу. Её руки были в постоянном движении, опытные и умелые. Прежде чем зашить туловище, она налила себе в руку из кувшина что-то розовое и живое и засунула внутрь. Затем начала прилаживать конечности на место с тщательным мастерством.

Тогда он понял, что женщина была в комнате не одна. Кукольные люди сидели на складных стульях, словно зрители. Мужчины в костюмах, а женщины в красивых платьях. Их мёртвые белые лица были похожи на резиновые маски, пустые глазницы уставились на старуху. У некоторых были пустые рукава, как будто им не доставало конечностей.

– Это безумие, - пробормотал Крип себе под нос. “Всё это чёртово безумие.”

Его голос прогремел в тишине, где единственные звуки издавали ловкие старушечьи пальцы. Это было похоже на крик в церкви. Эффект был мгновенным: старуха прекратила то, что делала. С ножницами в одной руке и хирургическим ножом в другой, она подняла взгляд своих пурпурно-красных ободранных глазниц. Кукольные люди повернули головы и посмотрели в сторону Крипа.

Один за другим они вставали.

Крип запаниковал и побежал.

Когда кукольные люди двинулись в их сторону, он выскочил в дверь и помчался по коридору. Лексу и Су-Ли ничего не оставалось, как последовать за ним. Попутно Крип открывал каждую дверь и вскрикивал. Из каждого дверного проёма появлялся кукольный человек, протягивая к нему мягкие пухлые руки. Он подбежал к двери в конце коридора, распахнул её и исчез за ней.

Лекс и Су-Ли последовали за ним, избегая протянутых рук. К тому времени, как они добрались до конца коридора и захлопнули дверь за собой, коридор был заполнен ожившими куклами.

"Опять нас загнали",– подумал Лекс, спускаясь вслед за Крипом в подвал. Теперь они загнали нас куда хотели.

24

После безумного побега со свалки, она пришла в себя еле ползущей по тротуару. Не бежала, не шагала, а ползла. Её лицо почернело от копоти, одежда посерела от пепла, она ползла по тротуару, подавленная шоком и последствиями чистого ужаса.

Наконец она остановилась.

Что ты делаешь?