— Я бесполезен! Я не… именно, я «НЕ».

— У тебя истерика?

— Пошёл вон!

— О, психоз, вялотекущий? Ты смотри, белой горячки никогда не было?

— Хорошо, когда тебе ничего не нужно… и ты никому не нужен. Не перед кем отчитываться. Незачем нести ответственность. Не к чему стремиться. Зачем? Что можно поменять? Зачем что-то менять? Нас никто никогда не спрашивает, нужно ли что-то менять. Они просто берут и меняют, или не меняют. Все же прекрасно знают, что мы примем всё, что дадут, мы сожрём любое дерьмо и будем считать его высшим благом.

— Ты не устал? Вот мне это уже надоело. Кому это нытье интересно, скажи?

— Мне кажется, я готов всё поменять. Вот только ещё немого посижу и пойду, сделаю первый шаг. Сейчас, ещё совсем чуть-чуть. Я только землю найду, или смирюсь, что её нет, или придумаю что-нибудь. Хотя, нет, почему? В общем-то, это меня не так уж и удерживает.

— Ты вот, о чем сейчас?

— Послушай, Брат, я очень люблю, когда я один. Почему ты всё время откуда-то берёшься, и тогда, когда тебя не зовут? Оставь меня, я хочу побыть один. Я хочу…

— Подумать? Посмотрите на него. Философ нашелся. Подумать! Ты уж всю свою думалку пропил, промочил.

— Вы ничего не понимаете… вы меня не понимаете…

— Да где мне? Ладно, утомил ты меня…

Где ты, юность? Почему я тебя не заметил? Может, тебя не было? Может, тебя ещё не было? А ко всем она приходит? Может, кто-то рождается стариком, вечным стариком? А, может, кто-то рождается мёртвым? Может, я родился мертвым? Действительно. Отсутствие вкуса к жизни не означает неумение воспринимать жизнь и действовать. Просто, мы рождаемся мёртвыми, большинство мертвы с рождения. А может, я брежу?

— Хорош спать! — весело крикнул Джон. — Семь часов. Вижу, ты очень устал за эти дни. Нам пора выходить. Все готовы. Ну, ты как, живой?

— А я живой? — Максим хлопал глазами, недоуменно глядя на Купера.

— Ну, ты просто улетел, Макс! Порой мне кажется, что ты из другого мира. Но не из того, твоего мира, а вообще, откуда-то извне. Эх, нравишься ты мне!..

— Искусство — это язык экспрессии! Индивидуальное движение, толчок, взрыв, плевок, как хотите. Но. Индивидуальное. Это искусство. — Максим участвовал в споре Купера с журналистом одного модного журнала. Точнее, спор представлял собой монолог Купера, подпитываемый комментариями Максима.

— А как же группа? — спросил журналист, обращаясь к Куперу. — Группа это ваш рупор, Джон?

— Понимаешь, друг, мы команда. Каждый волен выбирать всё, что ему вздумается, в том числе, играть ли в группе или нет.

— Это ваша мысль? Или мысль команды? Как у команды может быть одна мысль? Или у вас одинаковые мысли. Такого же не бывает. Или бывает?

— Разумеется, у нас у всех свои мысли, и какая-то песня, это выражение моей мысли, какая-то нет. У нас равноправие, свобода выражения, в отличие от нашего Города. У нас так.

— Ха-ха. Джон Купер — известный шутник. Ваш друг сказал, что «искусство — это нечто индивидуальное». Вы с ним согласны?

— Согласен. Полностью. Это способ самовыражения, это мой путь, мой шаг к свободе!

— А как же, — я про индивидуальность, — творчество группы «Аллергия» может быть результатом творчества индивидуального, если его создавала команда.

— Мне кажется, вы провокатор, — вставил Максим.

— Я отвечу. Знаете, что. Наша жизнь… э, нет, я сейчас об искусстве. Да, об искусстве, поскольку, на мой взгляд, искусство это всё. Всё, что человек делает, это искусство. Вопрос лишь в том, насколько это у него получается, и доставляет ли это радость или пользу остальным людям. Так вот, наша жизнь устроена так, что люди знают, что им нравится, что им хочется, что должно быть, и как это должно быть. А знают они это потому, что им навязали это знание. Их убедили в том, что это хорошо, что это смешно, это красиво, а это гениально. И устроили это вы.

— Кто мы? Нет, лично я ничего не устраивал, — засмеялся журналист.

— Вы, вы. И те, кому вы служите. Вся ваша империя массовой информации, все, кто держит контроль над народом, в чьих руках власть.

— Вы мне льстите, Джон.

— Да я не про тебя, ты же всего лишь на службе. Так вот вы, вы, вообще, давно уже свели любое искусство к коммерции.

— Ну, если, процитировать вас же, то коммерция это тоже искусство, поскольку продукт рук человеческих.

— Вот именно, что продукт. И вся эта хрень, что вы льёте с экранов, всего лишь продукт, дешевый пошлый продукт! Вы камерой бы сразу всех показали тут. Все это говно попсовое.

— Джон, — пропустив, мимо ушей, замечание Купера, продолжал журналист, — а как вы относитесь к тому, что вы, ваша группа находится в рейтинге самых популярных музыкальных коллективов на довольно-таки почетном, третьем месте, а коллективы эти относятся к разряду той самой попсы?

— Да мне насрать на ваши рейтинги, вы же их всё равно сами лепите. Может, интригу, какую мутите для ваших целей шкурных, мне по барабану.

— Как вы относитесь к славе?

— Если есть слава, значит, меня слушают, значит, кто-то со мной согласен. А значит, всё, что мы делаем, не зря.