— Ага, значит, Белоснежку, всё-таки, как-то зовут. Не забыть бы. — Он внимательно посмотрел на подпись, словно таким образом пытаясь лучше запомнить имя. — Вот оно глупое счастье, с белыми окнами в сад…

Максим сделал ещё пару глотков виски и сказал своему отражению в зеркале:

— Всё, пора заканчивать. Или, пожалуй, так. Пора уже что-то начинать.

Выйдя на улицу, Максим выяснил, где он сейчас находится, не обрадовавшись тому, что до его отеля ему придется добираться около часа, и отправился в дорогу. Преодолев половину пути на метро, он почувствовал, что организм его начинает сдаваться. С трудом дотерпев до своей остановки, он выбрался на поверхность и побрел к отелю. Бешено, как ему казалось, светило солнце. Он с трудом управлял своим телом. Проходя мимо продуктового магазина, он зашёл и купил большую бутылку воды, которую там же, в магазине, начал лихорадочно открывать, чем привел в изумление продавцов. Руки жутко дрожали. «Допился». Подходя к отелю, он почувствовал, как его тело пробивает дрожь. Войдя внутрь, он уже явственно ощущал судороги. Он никого и ничего не замечал.

— Чёрт, лихорадка, что ли? Что со мной происходит? — попытался поговорить он, но заметил, что с трудом открывает рот. Челюсть свело.

Он остановился. Силы закончились. Поочередно, но очень быстро свело все части его тела. Он начал задыхаться. Опираясь о стену, он продолжил движение. Он с трудом добрался до «ресепшена», возле которого стояла Любовь Кузьминична. По его виду она всё поняла.

— Похоже, мне хана, — всё, что он мог проговорить, после чего свалился в кресло.

— Волков! Максим Сергеевич Волков!

Максим открыл глаза:

— Простите меня, господа, кажется, я вздремнул. — Максим зажмурился от света. По комнате разнесся дружный добрый смех.

— У вас, видать, крепкие нервы, поручик. Невзначай вздремнуть накануне, может быть, вашего последнего боя.

— Бог с вами, князь! Негоже так говорить, — послышался справа от Максима голос Сабурова. — Максим, рассказывай, что тебе приснилось.

— Увольте, господа, я сам толком не разобрал. Чепуха какая-то. — Максим помолчал мгновение. — Признаюсь, очень грустные вещи, навеянные избытком самогона. И всё благодаря вам, Воронцов. Я этого и вообразить не смог бы никогда, при всём желании и самом смелом полете мысли.

— Интригуете, Волков, интригуете. Раскройте ваши грезы, мы будем пытать вас до утра, — потребовал князь Рюмин.

— Так что же, вы поведаете нам о ваших сновидениях?

— Господа, — глухо отозвался Максим, — прошу не забывать, что это был всего лишь сон. И во сне я не мог найти свою землю.

— Простите? — не понял Рюмин.

— Я потерял её. Я сам себе не мог ответить на вопрос: что такое Родина? Я не знал, где её искать. Я не мог её выбрать.

— Что ж, поручик, — многозначительно сказал Воронцов, — смею вас уверить, что это совсем не сон. И вы далеко не один. Все мы последнее время задаемся этим вопросом. Что есть Родина? Давайте лучше выпьем, — предложил он.

— А может мы стали ей не нужны? — задумчиво произнес Максим.

— Волков, я всегда считал вас патриотом, каковым, я смею надеяться, вы и остаетесь, но это заявление, я расцениваю, как малодушие. Не сочтите за грубость, и тем паче, за оскорбление, — сказал Рюмин.

— Господа, прошу вас, — объявил Воронцов, — водка — чудодейственная сила, способная поднять дух, убив разум.

— За Россию, господа!

— А вам не приходило в голову, господа, — сказал Максим, — что мы, защищая Россию, воюем в то же время против неё?

— Вы испортили тост, Волков. Берите за это гитару. Спойте про вашу княжну, или про фею, или ещё про кого, про невесту вашего братца. Как они?

— Ольга в Париже. Володя где-то с нами. Я имею в виду, на фронте. С 1915 года. Пока я…

— Пока вы, милостивый государь, за казенный счет в ссылке прохлаждались.

— Панина потерял еще в девятнадцатом. Но, он, уверен, найдется.

— Вы незаметно ушли от рассказа о вашем сне, Максим Сергеевич.

— Мне больше нечего добавить.

Повисла тишина. Все обратили свой взор к Максиму

— Поднимем бокалы, — объявил он. — Тост, господа! За то, чтобы земли мы своей никогда не теряли, а если и случится такое несчастье, то чтобы в очень скором времени, мы смогли бы её найти!

— Здравствуй, земля! — заключил Воронцов. — В крайнем случае, найдем другую, пусть, чужую, и обоснуемся, не хуже здешнего.

Раздался веселый смех, и зазвенели бокалы.

Ночь. Свеча. Замок. Море. Ветер. Часы.

— В молодости много времени уходит впустую. Когда ты молод, ты этого не замечаешь. Иллюзия того, что впереди вся жизнь, сильно вредит этой жизни.

— Как этого можно избежать, не умея управлять временем?

— Поскольку время твой враг, сражайся с ним, обманывай его, не дай ему взять власть над собой. Сам овладей им и поставь его на службу себе.

— У вас это получилось? И как это, когда время тебе служит?

— Ты способен управлять вечностью.